Чтение онлайн

Линетт отпрянула от отца и умоляюще воскликнула:

— Пожалуйста, папа, не надо!

Луис с невозмутимым видом проводил Эдгара в дом и представил своей семье и гостям. Громкий голос мистера Саутерна гулким эхом заметался по гостиной, когда он принялся рассказывать, как ему пришлось пустить в ход все свое влияние и деньги, чтобы добраться до Парадиза вдвое быстрее, чем требовалось, после полученной от Луиса телефонограммы, в которой сообщалось о помолвке. Линетт морщилась от вульгарного бахвальства отца и насмешливых взглядов, которыми обменивались Клаудия и Мерли. При виде Эдгара Саутерна ее сразу переполнила тоска по Англии и страстное желание обнять его. Время притупило память о бестактных замечаниях отца и методах принуждения, которые он использовал, чтобы заставить ее покориться своей воле. А теперь его присутствие здесь живо напомнило о былом унижении, и она внутренне содрогалась от стыда. Страшно было даже представить себе, что графиня и Луис думают о его ужасающей вульгарности, но Линетт точно знала — крикливость отца служит всего лишь прикрытием для комплекса неполноценности, выросшего на почве осознания своего низкого происхождения. Как бы то ни было, она всегда любила его и всегда будет любить.

За ужином Эдгар веселил всю компанию. Луис и графиня, вопреки страхам Линетт, были очарованы. Вивьен, которая все знала и возмущалась обидой, нанесенной мистером Саутерном родной дочери, держалась с ним довольно холодно, миссис Реддиш и Жак — с вежливым равнодушием, Винс — заискивающе, и только Мерли и Клаудия не делали секрета из своего презрения к нуворишу. Стрелки часов постепенно приближались к назначенному времени отъезда. Внезапное появление отца на острове расстроило планы Линетт сбежать с Винсом. «Как, — спрашивала она себя, — я смогу уехать и оставить здесь папу, преодолевшего в такой спешке сотни миль, чтобы быть рядом с мной?» Девушка печально раздумывала над этой дилеммой, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы смысл того, что говорил отец, дошел до ее сознания. Как будто издали она услышала его голос.

— Да, — говорил мистер Саутерн Луису, — вы можете поблагодарить меня и Мерли за то, что мы привели Линетт, этого постреленка, в божеский вид! Год назад вы бы и не взглянули на нее, потому что она была не способна играть роль хозяйки даже в моем доме! — Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы просмаковать превосходное вино, и продолжил: — Знаете, моя дочурка была такой застенчивой и… как бы это сказать… несветской, совсем не от мира сего! Убегала со своими собаками из дому и часами бродила по холмам, предпочитая это развлечение обществу мужчин, которых я приглашал к ужину. Они вселяли в нее ужас, видите ли! Абсолютное отсутствие хитрости и совершенная наивность…

— В самом деле? — Синие глаза маркиза были, как всегда, непостижимыми.

— Не извольте сомневаться! — победоносно закивал Эдгар Саутерн. — А потом я уговорил Мерли взять шефство над моей девочкой. Идея заключалась в том, что мисс Сэттон должна была ввести Линетт в круг своих богатых друзей и обучить ее светским манерам во время кругосветного путешествия. Признаться, — Эдгар нахмурился и взглянул на дочь с сомнением, ясно читавшимся в его глазах, — не могу сказать, что вижу в ней много перемен к лучшему… Но полагаю, мне не на что жаловаться, раз она сумела заинтересовать такого мужчину, как вы!

Луис наклонил голову, и Линетт вздрогнула, как будто ее ударили. Она старалась не смотреть на маркиза, чувствуя, что если она это сделает, то увидит на его лице то же выражение, что и у Клаудии, — насмешливое презрение. Приняв наконец твердое решение сбежать с Винсом, девушка пробормотала что-то бессвязное и с пунцовым лицом бросилась вон из-за стола.

Добравшись до своей комнаты, Линетт упала ничком на кровать и дала волю слезам, которые сдерживала весь день. Душераздирающие рыдания заглушили стук в дверь, и, только услышав голос графини, зовущей ее по имени, она сдержала очередной всхлип и попыталась успокоиться.

— Минутку! — крикнула Линетт, поспешно вытирая льющиеся по щекам слезы, потом сделала глубокий вздох, повернула ключ в замке и открыла дверь.

— Линетт, бедное мое дитя! — воскликнула старая леди и заключила девушку в свои объятия.

Глаза Линетт вновь наполнились слезами, и хотя она отчаянно сдерживалась, не смогла помешать им хлынуть водопадом по еще мокрым щекам. Графиня произносила какие-то слова утешения, нежно обнимая ее и ведя к кровати, потом усадила и, гладя худенькие, сотрясающиеся в рыданиях плечи, попыталась ободрить бедняжку:

— Не стесняйся, милая, пусть слезы вытекут без остатка, тогда тебе станет легче.

Бурные рыдания наконец затихли, и, когда девушка немного успокоилась, старая женщина ласково спросила:

— Ты расскажешь мне о своей печали?

Линетт очень хотелось довериться полной сочувствия графине, но она знала, что не может свалить всю тяжесть собственного горя на ее плечи. Чтобы старушка все поняла, ей, Линетт, придется рассказать о том времени, что они с Луисом провели вместе на острове. А ведь она дала маркизу слово, что никогда никому не обмолвится об этом инциденте. Она не сможет нанести рану этой женщине, очернив ее родного внука. Линетт только покачала головой, и графиня поняла. Пригладив взъерошенные завитки золотистых волос девушки, она тихо сказала:

— Это Луис причинил тебе такую боль, да, детка?

Линетт вновь покачала головой, не в состоянии говорить, но предательские слезы обиды опять заполнили ее глаза и ответили за нее.

— Возможно, это поможет тебе кое в чем разобраться и простить моего внука, — задумчиво начала графиня, — если я объясню тебе, что движет его поступками.

Линетт уже пришла в себя и внимательно слушала.

— Он сильно обозлился на тебя за то, что ты ушла со своим другом, месье Чемберсом, вчера вечером, — не спросила, а заявила графиня.

— Но я только хотела прогуляться…

Старая леди успокаивающе похлопала девушку по руке:

— Не надо оправдываться, милая, я отлично понимаю, что ты не виновата. Я просто пытаюсь объяснить, почему Луис был так зол… Видишь ли, его отец и мать так любили друг друга, что для ребенка в их сердцах просто не осталось места. Луис был слишком мал тогда, чтоб понять родителей. Муж моей дочери хотел, чтобы все ее внимание, без остатка, каждый час, каждую минуту, принадлежало только ему, он даже в родном сыне видел соперника. Моя Жанна как могла пыталась разделить свою любовь так, чтобы им обоим досталось поровну, но отец Луиса был слишком страстным мужчиной, он любил слишком сильно, и мальчик оказался в стороне. А когда мать Луиса умерла, отец обезумел от горя. Я думала, эта трагедия сблизит их, но Луис так и не смог заполнить брешь в жизни отца.

Графиня тяжело вздохнула, плечи ее поникли, будто на них давила тяжелая ноша. Не желая больше задерживаться на столь мучительной для нее теме, она поспешно продолжила:

— Вивьен, должно быть, рассказала тебе, что случилось после этого. Мой зять вновь женился. Его вторая жена родила Вивьен, но через несколько лет они оба утонули. И я приехала сюда, чтобы присматривать за девочкой и Луисом. Я изо всех сил старалась относиться к ним с равным вниманием, но мое сердце всегда склонялось в сторону родного внука — не только потому, что он моя плоть и кровь, но и потому, что я всегда ощущала его потребность, страстное желание быть первым и единственным для тех, кого он любит. — Она печально улыбнулась. — Возможно, если бы Луис сам мог осознать это стремление, он бы понял чувства своего отца — чувства, которые были свойственны всем мужчинам рода Эстевас на протяжении веков. Все они были горды, отважны и красивы, щедры и страстны, и все, без исключения, требовали от своих жен беспрекословного подчинения.