Чтение онлайн

— Он в Питсбурге, об этом вы уже знаете. — У Уитни закружилась голова, мысли смешались. Она уже не соображала, где нужно остановиться, не сознавала, не слишком ли много ему сказала.

— Он действительно в Питсбурге? — Она кивнула, и почему-то он сразу ей поверил. — Но если сам он находится в Питсбурге, следовательно, на винокурне работает кто-то другой.

Уитни затаила дыхание, видя, как он размышляет и… делает единственно возможной вывод.

Она! Он с трудом усваивал эту истину. Господи, ну конечно, она… Она носит мужскую одежду, пьет виски, проводит вне дома целую ночь, а ее отец — основной производитель виски в долине. Почему же он так удивился, выяснив, что она тоже занимается этим делом? Он понял, что меньше всего он хотел бы об этом узнать. В нем произошла стремительная схватка противоречивых чувств… и Гарнер одолел Таунсенда.

— Я не хочу причинять вам неприятности, барышня.

Он жадным взглядом впитывал молочно светлеющую в полумраке кожу, женственную линию ее плеч, изящные черты юного лица. И желание, которое он все время подавлял в себе, охватило его с силой шторма. Он прижался к ней трепещущим от страсти телом, нагнул голову и оторвал руки от стены, готовый обнять ее и приникнуть к ее манящим губам в упоительном поцелуе… Но тут же снова вцепился в грубо отесанные бревна, напомнив себе с яростным шипением: «Никаких рук!»

Пока он медлил, не решаясь поцеловать ее, она машинально облизнула пересохшие губы кончиком языка, и против этого искушения он не смог устоять. Он буквально ринулся на ее рот и накрыл своим, властно, как будто это было его прирожденным правом, требуя ее ответа. И Уитни доверчиво открылась ему навстречу.

Она обняла его спину, чувствуя под своими ладонями напряженные в объятии мышцы, и, отвечая на его неистовый поцелуй, привстала на цыпочки и прильнула к нему всем телом. Непривычно тесное платье сдавливало ей ребра, словно подражая его крепким объятиям.

Упоенный и успокоенный ее ответным поцелуем, он стал целовать ее виски, линию подбородка, ямку у горла, потом приник губами к шелковистым холмикам ее грудей, и по ее телу будто пробежала молния, коснувшись самых чувствительных мест — нежных сосков и самого низа живота. Она провела ладонями по его лицу, потом по широким сильным плечам. Коснувшись холодных на ощупь золотых эполет, она открыла глаза и уставилась на них, словно видела впервые. Они были холодными и безответными, совершенно не похожими на живое тепло его сильной шеи.

И все же они были частью Гарнера Таунсенда, на мгновение эта мысль отрезвила ее, но она беспечно от нее отмахнулась, испытывая к нему желание, какое может испытывать женщина к пробудившему ее чувственность мужчине. Искушаемая воспоминанием о том, как он ритмично и напористо прижимался к ней своим телом в лесу, она вся трепетала в ожидании повторения пережитого опыта и того, что за этим должно последовать, насколько она себе представляла. И в этот момент она всем своим существом осознала истину: она желает Железного майора так же страстно, как он желает ее.

Впервые в своей жизни ей захотелось быть женщиной и заключить с мужчиной «женскую сделку». Каждым трепещущим в ней нервом и чутьем опытного коммерсанта она понимала, что сделка с Железным майором должна перенести ее в рай.

— Что вы возьмете, майор? — томно прошептала она, уткнувшись в его шею, отчего у него по коже побежали сладостные мурашки. За этим последовал долгий поцелуй, от которого у нее закружилась голова и ослабели ноги. Она снова пришла в себя и продолжала свой простодушный торг: — Только это должна быть честная сделка… Сначала мы должны договориться. Скажите мне, что вам нужно?

— Вы знаете, что мне нужно, барышня, — хрипло прошептал он и прижался к ней всем своим длинным крупным телом, лаская ее в объятиях. Она слабо застонала и спрятала лицо в его китель, встречая толчки его возбужденного тела с блаженным сознанием своей власти над ним. Да, с легким головокружением подумала она, она знает, что ему нужно.

— Но должны же мы условиться о сделке? — прошептала она ему в грудь, в самое сердце.

Сделка! Второй раз она произносит это слово, отметил он затуманенным страстью мозгом. Первой его реакцией было полное замешательство, но затем его пронзила тревога.

Сделка? Как сделка? Он замер и только теперь с потрясением осознал, что опять находится в состоянии крайнего возбуждения и прижимается к ней всем телом. Затем он еще раз повторил в уме ее слова и весь закаменел.

— Когда мы с вами ляжем в постель, это должна быть честная сделка. Что вы дадите? — Она требовала у него ответа, и грудь ее вздымалась от учащенного дыхания. И когда он сосредоточил взгляд на ее нежном, проникнутом страстью лице, на подернутых дымкой желания искристых глазах, на припухших сочных губах, холодные доводы его разума едва не растаяли перед этим видением богини искушения.

Он резко отпрянул, восставая против своего вожделения, и с каждым вздохом обретал покачнувшуюся под собой почву. Сделка! Он не верил своим ушам. Она хочет торговаться с ним… хочет подкупить его своим искусительным телом? Он весь напрягся в ее объятии и, убрав руки со стены, стиснул их в кулаки. В нем кипела ярость, сплавленная с нестерпимым желанием.

Она взяла его штурмом, превратив в объект насмешки для собственных солдат, обманывая, обдуривая его и «торгуясь» с ним. И сейчас без зазрения совести льстила ему своими ответными ласками, предлагала ему взять ее тело в обмен на то, чтобы он убрал своих людей из Рэпчер-Вэлли, чтобы он вернулся в Бостон с пустыми руками и с позором.

— Мне нужен спирт. — Он с трудом выговорил эти слова, каждое из которых, казалось, отрезвляло его. — Винокурни и нарушители закона.

Все опять повторилось… от него вдруг повеяло холодом, он отступил с раздражением излостью. Уитни была ошеломлена, уничтожена… Ее руки безвольно соскользнули, она в отчаянии вглядывалась вего застывшее искаженное лицо, чувствуя рядом сдерживаемую дрожь его тела. Ему нужны винокуры, сказал он. Это должно стать одним из условий сделки между ними? Его ценой за то, чтобы он ее любил? Как только у нее в мозгу оформился этот вопрос, она сразу его озвучила.