Чтение онлайн

– А что я? – вздохнула Настя. – Я сама виновата. Нужно было думать, когда в постель ложилась. Предохраняться хотя бы. Если он меня не любит, так ведь насильно мил не будешь. Да и Валька ни при чем. Я же знала, что у них роман был. Воспользовалась их ссорой, чтобы с Олегом закрутить. А на чужом несчастье счастья не построишь. В этом я на своем примере убедилась.

– Но ты, судя по всему, – я кивнула на ее живот, – решила все-таки аборт не делать?

– Я уже почти решилась, – вздохнула Настя. – Пришла в женскую консультацию, взяла направление. Вы поймите, мне ребенка оставлять никак нельзя. У меня в Нижнем Новгороде мама с младшей сестрой. Та школу заканчивает, ей поступать в следующем году. Куда я им на шею с ребенком? Да и доучиться нужно. А с другой стороны, аборт – это же грех. Это же почти как живого человека убить. В общем, я уже пришла на операцию, сидела в коридоре, плакала. И там врач мне хороший попался, дал визитку доктора Эппельбаума, велел ему позвонить. Я сразу и позвонила. А потом с аборта ушла, поехала сюда, в «Райский плод», и здесь все чудесным образом и устроилось.

Признаться, я совсем ничего не понимала. Это что получается? Социальная программа для одиноких матерей, попавших в трудную жизненную ситуацию, действительно существует? Эппельбаум меня не обманул? Но в чем ее смысл? Анастасия Лебедкина – молодая, здоровая девушка, не нуждающаяся ни в каких дорогостоящих скринингах. Ее беременность явно протекает без осложнений, так что наблюдать ее она могла бы и в простой консультации. Вся необходимая помощь ей понадобится уже после родов, когда она останется с малышом совсем одна. Но клиника-то тут при чем?

Этот вопрос я и задала Насте.

– Ну как же! – всплеснула руками та. – Отделение доктора Эппельбаума специализируется на суррогатном материнстве. Моему будущему малышу уже подобрали приемную семью. Теперь все мои проблемы решены. Я и ребеночка своего не убила, и выношу его здоровым, и рожу без осложнений под присмотром опытного врача, а потом передам его хорошим родителям, добрым, а главное – богатым. Он вырастет и ни в чем нуждаться не будет.

– Приемным родителям?

– Ну да. Мне про них уже рассказали. С будущими усыновителями знакомить категорически запрещено. Тайна усыновления, сами понимаете. А вот рассказать про них – это пожалуйста. У семьи, для которой я вынашиваю своего сыночка, – большой дом в ближнем Подмосковье. С садом, представляете? Ему у этих людей будет очень хорошо. Они давно мечтают о ребенке, а самим родить не получается. Будут моего малыша любить и баловать. А я рожу и дальше учиться буду. Встречу хорошего человека, заведу семью. И дети у меня еще родятся. А после аборта могло бы и не быть.

– Но ведь суррогатное материнство – это немного другое, – осторожно сказала я. – Ты ждешь ребенка от этого своего Олега, а не от будущего приемного родителя.

– У них генетическая болезнь какая-то, – пояснила Настя беззаботно. – Передается детям. Им нельзя иметь своего ребенка. Из-за этого они и решились на усыновление.

– Да, для этого используется искусственное оплодотворение, – согласилась я. – Используется биологический материал, хранящийся в банке спермы. Но дело в том, что на территории Российской Федерации законодательно запрещено донору ооцитов быть суррогатной матерью в рамках одной лечебной программы. То есть генетическая мать не может одновременно быть суррогатной.

– Таких тонкостей я не знаю, – девчушка махнула рукой. – Но это всем выгодно. И им, потому что они могут быть уверены, что мой ребенок совершенно здоров, а мы с Олегом – нормальные. Не забулдыги какие-то. И мне. Потому что я не останусь одна с малышом на руках. Да и будущему ребенку, потому что он получит нормальную жизнь. В этом и заключается миссия клиники «Райский плод». Ладно, Елена Сергеевна. Еще увидимся. Рада была познакомиться.

– И я была рада познакомиться, – машинально ответила я и пошла дальше, по дороге домой обдумывая все услышанное.

С одной стороны, все, что говорила моя новая знакомая, – это правильно и логично. В непростой ситуации, в которую попала Анастасия Лебедкина, аборт был самым доступным выходом и, наверное, самым страшным. Клиника «Райский плод» отговорила ее от опрометчивого шага, который мог бы привести к бесплодию, не говоря уже о взятом на душу грехе. При этом у самой Насти не ломалась жизнь. Она и ее будущий ребенок не обрекались на нищету и трудности. Малыш получал любящую семью, а некие неизвестные люди – ребенка, которого, по медицинским показаниям, не могли завести сами.

С другой стороны, во всем этом было что-то неправильное. Не говоря уже о том, что явно незаконное. В своей судебной практике дела, связанные с суррогатным материнством, я никогда не рассматривала, а потому решила поднять законодательство и изучить ситуацию получше.

В публичном пространстве продолжал раскручиваться скандал между двумя школами фигурного катания и соответственно двумя тренерами – Натальей Саврасовой и Ксенией Церцвадзе. После заявления Саврасовой о том, что тренер виновата в приеме олимпийской чемпионкой Аэлитой Забреевой запрещенных препаратов, сделанного во время шоу «Все говорят», знаменитости продолжили обмениваться колкостями и обвинениями.

Во всех интервью Саврасова, к которой журналисты, разумеется, обратились за разъяснением ее слов, повторяла как мантру, что «таблетку спортсменке могла дать только тренер».

«Она не виновата, она просто не знала, что именно принимает, – объясняла свою точку зрения Саврасова. – Препарат не взялся ниоткуда. Ей его никто не подсунул. Ни один спортсмен из рук доктора не возьмет никакую таблетку. Без тренера у нас ничего не делается».

В ответ Церцвадзе обвинила Саврасову в клевете и потребовала от нее публичных извинений, намекнув, что почтенный возраст заставляет легенду советского и российского спорта терять границы дозволенного. «Берега попутала», – эмоционально сообщила своим подписчикам в социальных сетях Ксения и тут же получила новую мощную волну критики.

«За что должна извиняться Наталья Андреевна? – вопрошала в своем телеграм-канале известная спортивная журналистка Елена Ваулина. – Она озвучила вообще-то основополагающие в спорте вещи. Штаб Забреевой должен был взять вину за случившееся со спортсменкой на себя».

Чиновники от спорта, включая Международную комиссию по фигурному катанию, заявили, что не обладают информацией, подтверждающей вину тренерского состава, поскольку в противном случае весь штаб Забреевой давно понес бы наказание. Генеральный директор комиссии сообщил, что не располагает никакими доказательствами вины Церцвадзе, и, по его личному мнению, вина за попадание в организм спортсменки запрещенного препарата лежит на ком-то из ее окружения, возможно на враче или физиотерапевте.

Скандальные журналисты и блогеры начали провоцировать Церцвадзе не просто требовать с Саврасовой публичных извинений, а обратиться в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации. «Я готова извиниться, – заявила в ответ Саврасова. – Я даже рада буду это сделать, но только после того, как мне расскажут, что на самом деле случилось с Аэлитой. И не просто расскажут, а подтвердят неопровержимыми доказательствами. Пока же все выглядит так, словно кто-то сделал осознанный выбор принести в жертву именно спортсменку, а не выявить, кто в действительности помогал ей принимать допинг. Простите, но вся эта история имеет неприятный душок».