Чтение онлайн

Не остался в стороне и приглашенный в студию в качестве эксперта Валерий Глущенко.

– Я со свечкой не стоял и комментировать слова уважаемой мною Натальи Андреевны Саврасовой не собираюсь. Но доказательств, что Церцвадзе давала эту таблетку, нет. Да, она несет ответственность, но обвинять только ее мы не можем. У нас есть законы, предусматривающие ответственность за допинг у несовершеннолетних, начиная от штрафов и заканчивая уголовным делом. За Аэлиту отвечают ее родители, тренер и врач. Но нужны четкие доказательства. Поэтому я считаю правильным, что Ксения потребовала извинений. Без доказательств – это клевета. И да, конечно, плохо, что пострадала только девочка. Но это вопросы уже к суду и к людям, которые знали о допинге и сейчас молчат.

– По моему опыту, тренер вообще никогда не дает никакие таблетки. Это делает только врач, который знает состав любого препарата. Должен знать. Вот ему и надо переадресовать все вопросы, – высказывала свое мнение олимпийская чемпионка по конькобежному спорту, ныне тоже политик Светлана Гурова. – Тренер некомпетентен в вопросах медицины. Сейчас, насколько мне известно, членам сборной дают препараты в специальном месте и после соответствующей проверки. Не верю, что Церцвадзе умышленно дала Аэлите запрещенный препарат.

Кажется, скандал сходил на нет. Все приглашенные в студию Антона Халатова эксперты выступали в защиту Церцвадзе. По мнению Сашки, для Натальи Саврасовой дело начинало пахнуть керосином. Придется извиняться, ой, придется. Но тут ведущий дал слово видному спортивному комментатору Александру Тришину.

– Наталья Андреевна на самом деле задала или, как сейчас говорят, подвесила очень важный вопрос. И сделала это безотносительно Церцвадзе и Забреевой, а в более широком смысле этого слова. Спортсмен не имеет права принимать любые препараты, будь то таблетки, снадобья или микстуры, никак иначе, кроме как из рук своего тренера. Человека, кровно заинтересованного в результате спортсмена и в его безопасности. И врач не должен назначать никаких лекарств, предварительно не согласовав свои рекомендации с тренером и не получив его согласия. Как мне кажется, нервная реакция Ксении на слова Натальи Андреевны вызвана именно тем, что она, как профессионал, и сама понимает, что виновата. Если бы речь шла о любом другом спортсмене, она и сама могла бы сказать то же самое. С точки зрения спорта высоких достижений – это должно стать правилом, не требующим споров.

То ли из-за духоты в студии, то ли из-за висящих в воздухе негативных эмоций, то ли из-за ссоры с Фомой у Сашки заболела голова. К счастью, в съемках шоу объявили пятнадцатиминутный перерыв, и она с облегчением выскочила из студии, нашла в коридоре широкий подоконник, уселась на него и рванула створку окна, чтобы впустить свежий воздух.

За ней из студии вышел еще один человек, и Саша с изумлением узнала Аэлиту Забрееву. Вблизи знаменитая чемпионка выглядела гораздо более юной и хрупкой, чем на экране телевизора. Девчонка девчонкой, а уже как многого достигла и через какие испытания прошла.

– Привет, – сказала Забреева, подходя ближе, и Сашка изумилась второй раз. Неужели она хочет с ней поговорить? – А я тебя узнала, ты Александра Кузнецова, и у тебя блог о красоте. Я иногда смотрю, мне очень нравится.

– Ты? Мой блог? – не поверила своим ушам Сашка. – Не может быть.

– Почему же? – засмеялась Забреева. – Я такой же человек, как и все. Мне блоги взрослых женщин не очень интересны, они на другую целевую аудиторию рассчитаны. По возрасту в первую очередь. А ты говоришь понятным для меня языком. И обзоры делаешь качественные. Про косметику, про одежду. Мне особо некогда за этим всем следить, а тут я готовые рецепты получаю, тем более что твой стиль мне нравится.

– Здорово, – искренне ответила Сашка. – Тогда давай дружить? Я тоже очень тобой восхищаюсь. И талантом твоим, и мужеством, и стойкостью. Я бы так не смогла.

– Ты про то, что меня как под микроскопом рассматривают, всю мою жизнь обмусоливают и обсуждают чуть ли не из каждого тостера и утюга? – Забреева грустно усмехнулась. – Я тоже бы сказала, что не смогу, если бы меня заранее кто-то спросил. А так получается, что это моя жизнь, моя колея, и мне из нее теперь не выскочить и не выбраться. Так что приходится работать с тем, что имеем. Меня в спорте всегда так учили – подниматься после любого падения и повторять элемент через боль. Вот я и повторяю.

– Это несправедливо. Нечестно то, что с тобой произошло, – горячо проговорила Сашка. – Я ничего в этом не понимаю, но слушаю всех этих людей и не могу смириться с происходящим. Ты в пятнадцать лет привезла на главные в мире соревнования самую сложную программу, которой не было ни у кого другого. Ты на Олимпиаде несколько рекордов установила, а на тебя обрушилась настоящая травля. Так нельзя. Ни с кем нельзя. Не только с тобой.

– Нельзя, – согласилась Аэлита грустно. – Но что ж поделать, если оно уже случилось.

– Но почему тебя не защитили наши спортивные чиновники? Почему в суде на твоей стороне выступали французские юристы? Почему Ксения не дала личных показаний? Это все так странно.

– Саша, – девушка положила ладонь на плечо Александры, – давай не будем это больше обсуждать.

– Хорошо, но что ты намерена делать дальше?

Забреева пожала плечами.

– Мне запретили тренироваться в течение четырех лет, заниматься любым делом, связанным с фигурным катанием как с видом спорта, а также участвовать в любых шоу, которые финансируются государством. Мне даже на одном катке с тренерами, которые готовят профессиональных спортсменов, появляться нельзя. И зарплаты меня лишили, и стипендий олимпийской чемпионки, так что моя спортивная карьера закончилась.

– Но из четырех лет два года уже прошли, – горячо сказала Саша. – И оставшиеся два быстро пролетят.

– Ну что ты, – усмехнулась девушка. – Два года самостоятельно поддерживать форму без тренеров, сохранять прыгучесть, выполнять сложные элементы, чтобы потом вернуться и побеждать, – невозможно. Это просто из разряда фантастики. Так что буду пробовать себя в чем-нибудь другом. Я бы хотела быть актрисой или телеведущей. Учиться пойду. А еще меня Тамара Канавка в свое шоу пригласила. Оно частное, поэтому кататься там мне не запрещено. Есть-то что-то надо, а я больше ничего пока не умею, только скользить по льду.

– А у меня сестра моей мамы мечтает дочку на фигурное катание отдать. Только пока не получается.

– А сколько ей лет?

– Скоро четыре.

– Фигурное катание – прекрасный вид спорта. Самый лучший. Так что я желаю твоей сестричке, чтобы у нее все получилось. Пойдем? Перерыв заканчивается.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Саша и вдруг спохватилась: – А можно с тобой сфотографироваться? В блог выложу фотку и всем подписчикам расскажу, какая ты замечательная.

– Конечно, – легко согласилась Забреева. – И еще давай телефонами обменяемся, если ты не против.