Чтение онлайн

— Даже ценой в четыре миллиона?

— Четыре миллиона? Сомневаюсь. Она их никогда не получит. Я никогда в жизни не увижу такую сумму денег.

— О'кей, тогда ценой потери всего и прозябания в бедности остаток жизни?

— Даже так.

— Вы можете изменить свое мнение, когда услышите то, что я пришла вам рассказать.

— Что такое?

— Вы не хотите предложить даме что-нибудь выпить?

— Извините, конечно. Но вы достаточно взрослы для этого, Портия?

— Я рада, что мы наконец пришли к «Портии». Да, я имею право. Мне девятнадцать.

— Оливия сказала мне, что вам восемнадцать.

— Теперь вы знаете, что я имею право. Итак, у меня был день рождения. В день несчастного случая. Вот почему мама и я зашли. Мы… мы делали покупки.

Роман подошел на два шага и наклонился над ней.

— Мне так неприятно. Это для вас такое ужасное напоминание.

Портия движением головы отбросила волосы назад.

— А выпить? Что у вас есть?

— Боюсь, немного. Капля виски или вина, красного.

— Вино неплохо. Налейте себе виски, побольше.

— Почему?

— Вам это будет нужно, поверьте мне.

Роман налил.

— На здоровье.

— За Оливию.

— Да, за Оливию, если вам так нравится.

— Мне не нравится. Буду честной, Роман. Я не люблю свою сестру с детства. Она никогда не относилась хорошо к папе, и это в конце концов, я думаю, убило его. Говорили, что у него рак, но я всегда винила Оливию.

— Но почему…

— А сейчас я люблю ее еще меньше, Роман. Дела вашего ресторана «Бифштекс вашего будущего» продвигаются.

— Неужели? Но кто этот сумасшедший? Сомневаюсь, что он будет давать прибыль без этого особого маринада.

— Но у владельца есть ваш маринад.

— Что? Как?

— Это — Оливия. Вы дали ей рецепт, не так ли?

— Конечно. Мы были… Я собирался жениться на вашей сестре, когда дело пошло бы. Вы имеете в виду, что она отдала рецепт. Или продала его? Но кто его купит? Это ведь не опробованный способ, как это происходит со специями для цыплят по-кентуккски.

— Вы верили в него, также верит, как кажется, и Оливия. Это она. Она новый владелец. Она не только обобрала вас до последней десятицентовой монеты, но она хочет также завладеть вашей мечтой. Оливия сама будет вести это дело.

— Что? Неужели она настолько сильна?

— Боже всемогущий! Это все, что вы можете сказать? Эта сука вывернула вас наизнанку, а вы спрашиваете о ее здоровье?

Роман пожал плечами, одним глотком опорожнил бокал, опять пожал плечами.

— Что еще? Я ничего не могу сделать, чтобы помешать ей, даже если бы я хотел. Теперь у меня никогда не будет ресторана. Почему бы это не сделать ей?

— Неужели не сможете? А если бы у вас были деньги?

— Если бы даже у меня каким-то образом появились деньги, она их заполучит.

— Может быть, и нет.

— Не понимаю.

— У меня есть деньги.

— У вас?

— Страховка мамы. На этом настаивал отец. У нее также была наличность, не совсем наличность — вклад в банке, как у Оливии и у меня. Сейчас, когда она умерла, мы обе его наследуем в равных частях. Это где-то около миллиона. По полмиллиона каждой. Этого, конечно, будет достаточно.

— Но почему? Почему вы хотите это сделать? Неужели вы так ненавидите свою сестру?

— Ненавижу? Я не ненавижу ее. Мне ее по-своему жаль.

— Тогда в чем же дело?

— Неужели вы не понимаете, Роман? Я учусь на юриста. Я верю в справедливость. С вами плохо поступили, Роман. То, что она с вами сделала, это несправедливо.

— Судья посчитал это справедливым. Разве это ничего не значит для будущего юриста?

— Закон и справедливость не всегда одно и то же. Если вы спросите меня, то Оливия никогда вас не любила. Она рассматривала вас как возможность добывать деньги.

— Это нехорошо. Она все потеряла. Она любила танцевать. Она была прекрасна.

— Она больше не будет танцевать. Она ведь не так уж хорошо это делала. Она танцевала в каком-то сомнительном заведении со стриптизом. Так что ее не ждала большая карьера. А что касается ее вида, для этого, как вы знаете, есть пластические операции.

— Она любила танцевать, — настаивал Роман. — Я лишил ее этого. Она имеет право ожесточиться.

— Миллион от страховой компании. Полмиллиона из наследства плюс доля в доме. Затем еще есть вклад в банке. Он пойдет той, которая первой выйдет замуж, — это идея папы. Для старой девы — утешительный приз в пятьдесят тысяч. Как бы то ни было, дело в том, что ей заплатят, и неплохо, за то, что она потеряла.

Роман налил вина в бокал из-под виски. Его кулак так крепко обхватил его, что бокал дрожал в его руке.

— Я так не считаю, Портия, но благодарю вас. Возьмите свое наследство, возьмите его и создайте свою практику, как только получите диплом. Боритесь за справедливость для кого-нибудь другого. Я получил то, что заслуживал, и я доволен.

— О'кей! — Портия осушила свой бокал и со стуком поставила его на стол. — Варитесь в вашей вине, если это вам нравится. Страдайте и наслаждайтесь! Только помните, что, когда к вам вернется разум, мое предложение остается в силе. Позвоните мне, когда вы измените свое мнение.

На пятом этаже больницы района Калумна доктор Рейнхардт Фейн схватил пальцами повязку и медленно отлепил ее с лица Оливии. Она сама сняла прокладку с глаза.

— Гм, — сказал он. — Неплохо. Совсем неплохо, учитывая… Небольшие порезы от осколков стекла зажили прекрасно. Все, что осталось, это — большой порез. Карсон мне говорит, что вы сейчас превосходно ходите. Скорее всего некоторое время вы еще будете хромать, но вы можете отказаться от трости. Понадобится немного больше работы для вашего века, может быть. Что вы думаете? — Он протянул ей зеркало.