Чтение онлайн

– Она не вынесла вашей враждебности и предубеждения.

– Предубеждения? – воскликнул отец Жерак. – Из-за того, что мы не торопимся разделить ее языческую веру? А ты ожидал, что своей лживой теорией из страны дикарей сможешь нас убедить отказаться от учения святого Абеля? Ты что, верил, будто твои рассказы о нескольких трюках этих… Джеста Ту заставят нас свернуть с праведного пути? Брат Динард, неужели ты мог допустить, что один заблудший брат…

– Нет! – выкрикнул Бран, но мгновенно осекся, увидев, как один из солдат наполовину вытащил меч из ножен. – Нет, отец, я ничего такого не думал.

– Не думал? А кто спрашивал о твоих раздумьях, брат Динард? Тебе поручили особую миссию, доверили распространять слово святого Абеля среди невежественных народов пустынь. Тебя послала церковь Святого Абеля. Это мы снабдили тебя деньгами на дорогу и всем необходимым. Видимо, ты об этом позабыл, брат Динард.

Бран онемел от этих обвинений. Но и возразить ему было нечего. Казалось, его собратья видят все в искаженном свете, но в то мгновение брат Динард впервые понял, что монахи боятся Книги Джеста. Боятся всерьез.

– Вы не понимаете, – наконец набрался он смелости, чтобы продолжить спор. – Люди Джеста Ту…

– Язычники, которых следует обратить в истинную веру, – вместо него закончил фразу отец Жерак.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Разве ты не согласен с нами, брат Динард? – заговорил отец Жерак.

Динард тяжело вздохнул.

– Где твоя любовница?

– Она моя жена, – возразил Динард.

– Где твоя любовница? – снова повторил отец Жерак.

Динард еле справился с непослушными губами.

– Она ушла. Покинула этот храм и этот город. И вообще покинула пределы Хонсе. Она не смогла здесь жить.

– Значит, она направилась на юго-восток, к границам Этельберта, – заключил Жерак и повернулся к солдатам. Оба воина кивнули в ответ. – Она вряд ли успела далеко уйти, – добавил он, снова обращаясь к Динарду.

От страха и бессилия у Брана пересохли губы.

– Оставьте ее в покое, – прошептал он. – Зачем… Она же не сделала ничего плохого.

– Не тревожься, брат Динард, – успокоил его отец Жерак. – Если твоя любовница и в самом деле покинула пределы нашей страны, ей ничего не угрожает. Лорд Прайд мне это обещал.

– О чем вы говорите? – воскликнул Динард, вскочил со своего места и двинулся на сгорбленного старца.

В то же мгновение оба солдата шагнули вперед и оттащили разгневанного монаха от Жерака.

– Брат Бран Динард, теперь я окончательно убежден, что ты сбился с пути, – произнес Жерак, также поднимаясь на ноги и делая шаг назад. – Возможно, тебе потребуется некоторое время провести в размышлениях, чтобы снова обрести истинную веру.

Жерак кивнул солдатам, и те встали по обе стороны от Динарда, но Бран грубо оттолкнул их.

– Она моя жена, – упрямо повторил он и решительно шагнул вперед.

Не успел он передвинуть вторую ногу, как тяжелая рукоять меча опустилась на его затылок. Вместо лица отца Жерака перед глазами Динарда оказались его сандалии, каменный пол рванулся ему навстречу, и прохладная темнота поглотила смятенного монаха.

Бран не знал, сколько прошло времени, когда наконец он очнулся в полной темноте. Под ним хлюпала жидкая грязь, а потолок нависал так низко, что невозможно было не то что встать, а даже сесть как следует. Где-то рядом шуршали крысы, и какое-то многоногое создание проползло прямо по ноге.

Но он мог думать только о Сен Ви.

Зачем он привел ее в эти места?

Что будет с их ребенком?

Отец Жерак неподвижно сидел в своей комнате и смотрел на злополучную книгу. Он не мог без сожаления вспоминать о своем заблудшем ученике. С радостью воспринял он известие о возвращении Динарда из путешествия по диким южным землям в Прайдтаун. Этот мир таил в себе множество опасностей, а Бехрен считался одним из самых нецивилизованных районов. Во время последнего визита в главный храм на северном скалистом побережье залива Короны отец Жерак узнал, что из множества братьев, отправившихся нести по свету учение святого Абеля в Альпинадор на севере или в Бехрен на юге, возвращался только один из трех. Даже если не все пропавшие погибали, все равно церковь теряла больше половины миссионеров.

Брат Динард, один из его любимцев, к счастью, благополучно вернулся. Нет, его возвращение оказалось не совсем благополучным. Отец Жерак снова скользнул взглядом по лежавшей на маленьком столике книге. Немало трудов предстоит совершить, чтобы вернуть брата Динарда на путь истины.

Из-за двери послышался деликатный стук, и появился брат Бателейс.

– Он раскаялся? – с надеждой спросил Жерак.

– Он не произнес ни слова с тех пор, как попал в подземелье, – ответил Бателейс. – Он даже едва осознает наше присутствие, когда кто-то приносит ему еду и питье. Единственный раз он проявил некоторую заинтересованность и даже удовлетворение, когда я в очередной раз спросил о направлении бегства женщины из Бехрена.

– Он рад, что ей удалось от нас ускользнуть за эти три дня, – заметил отец Жерак. – Скорее всего, мы больше никогда ее не увидим.

– Может, это и к лучшему.

Отец Жерак не стал спорить, хотя лорд Прайд и принц Прайди вряд ли придерживались того же мнения. Оба они настойчиво советовали ему заключить Динарда под стражу. Но отец Жерак ни за что не согласился бы заточить своего собрата в зловещем подземелье Прайд-касл. Как бы ни был он зол на молодого монаха за его увлечение чарами мистического учения южных народов, старый монах надеялся постепенно убедить Динарда отречься от ереси. Какое-то время он даже подумывал разрешить ему научить одного из младших монахов – предпочтительно брата Бателейса – чтению этих исписанных красивым почерком страниц, чтобы позже показать заблудшей овце всю лживость содержащихся в книге утверждений.

Но отец Жерак не мог не понимать, что и он сам и вся братия существуют в относительной безопасности только благодаря расположению лорда Прайда. Хотя Жерак и представлял себе всю опасность заблуждений Динарда, лорд Прайд был разгневан историей с Браном намного сильнее. А может, его ярость поддерживалась опасениями тщеславного сына. До Жера-ка дошел слух, что принц с неудовольствием выслушал доклад о воинских подвигах женщины из Бехрена.

В любом случае теперь это не имело значения. Жребий был брошен, хотя, по мнению Жерака, это случилось несколько преждевременно.