Чтение онлайн

Кийск бросился к упавшему на землю гравимету. Один из круживших над ним летунов бросил цепь с грузом на конце, которая захлестнулась вокруг ног человека. Издав радостный визг, летун рванул цепь на себя. Потеряв равновесие, Кийск упал на живот. Летун шумно захлопал крыльями, натягивая цепь и не позволяя человеку подняться. К нему присоединился еще один, и, уцепившись за цепочку вместе, они поволокли Кийска по траве.

Прежде чем сверху на него упали еще двое летунов и, завернув руки за спину, крепко связали их, Кийск успел увидеть Чжои, который тщетно пытался освободиться от опутавшей его с ног до головы сетки.

В самом начале схватки Киванов и Вейзель вскочили на ноги, собираясь кинуться на помощь своим товарищам. Перед их лицами скользнул черный на фоне ярко-синего неба силуэт с раскинутыми крыльями, и маленький, необычной формы бумеранг, с четырьмя остро отточенными лопастями, оцарапав Киванову щеку, по самое основание вонзился в дерево. Пища и прищелкивая, перед ними, хлопая крыльями, завис летун, в руке которого находился еще один точно такой же поблескивающий на солнце бумеранг, занесенный для броска. Борис понял, что если он сделает хотя бы шаг, то страшное оружие летуна на этот раз вонзится ему между глаз.

– Нужно иметь мужество и для того, чтобы признать свое поражение, – сказал Борис, поднимая вверх руки с открытыми ладонями.

Связав пленников и собрав их всех возле привязанного к дереву Берга, летуны опустились на землю. С крыльями, сложенными за спиной, они стали похожими на маленьких уродливых человечков с короткими кривыми ногами и непропорционально длинными руками. Передвигались по земле они – так же уверенно, как и летали. Плотные кожистые плоскости крыльев начинались у них чуть ниже локтевых сгибов рук и тянулись к поясу. Всю поверхность тела летуна, включая крылья, покрывал короткий ворс рыжевато-коричневой щетины с отдельными черными и белыми пятнами. Из одежды на них были только узкие, собранные из гибких металлических пластин, пояса, на которых было подвешено их необычное, но, как смогли убедиться попавшие в плен люди, весьма эффективное оружие. Переговариваясь между собой, они издавали серии коротких отрывистых звуков, похожих на цоканье и прищелкивание языком.

Четверо летунов, стоя неподалеку, внимательно наблюдали за пленниками. Каждый из них держал в руке четырехлопастный бумеранг.

Несколько летунов поднялись в крону дерева и вскоре вернулись, неся две огромные сетки, наполненные собранными плодами.

Остальные ходили по лагерю, внимательно изучая мельчайшие следы, оставленные людьми. Все вещи пленников, включая гравиметы, были собраны и сложены возле шалаша.

– У кого есть комментарии по поводу последних событий? – спросил Киванов, как обычно чуть насмешливо, хотя самому ему было сейчас не до смеха.

– Глупо, – опустив голову, мрачно произнес Кийск. – Имея в руках оружие, попали в плен к примитивным дикарям.

– То, что они голые, вовсе не означает, что они дикари, – рассудительно заметил Вейзель. – Одежда мешала бы им летать.

– Откуда их столько? За три дня мы не заметили никаких признаков присутствия людей, пусть даже крылатых.

– Ну, если они передвигаются главным образом по воздуху то, естественно, дороги им ни к чему.

– Интересно, они плотоядные? – Это был снова вопрос Киванова. – Мне они кажутся похожими на летучих вампиров из глупых мультиков.

– Чжои, ты ключ не потерял? – спросил Кийск.

– Нет, я успел сунуть его в карман, – ответил дравор.

– Послушайте, надо как-то объяснить этим крыланам, что мы им не враги и вовсе не собирались причинять им беспокойство, – сказал Киванов. – Должны же разумные существа найти между собой общий язык.

– Попробуй, – пожал плечами Кийск.

Его несколько успокаивало то, что их всех взяли в плен живыми, не причинив никому вреда, если не считать царапины на щеке Бориса, хотя могли бы просто убить. И еще – отобрав автоматическое оружие, летуны не удосужились обыскать пленников и забрать у них ножи. Либо они считали холодное оружие неопасным для себя, либо отбирать у пленников такого вида оружие считалось в их традициях неэтичным.

Киванов с сомнением посмотрел на лица стражников..

У летунов были большие круглые глаза. Широкие заостренные уши плотно прилегали к продолговатому черепу, покрытому таким же коротким рыжеватым ворсом, как и все тело. Но особенно неприятный вид придавали их лицам плоские носы с вывернутыми в стороны ноздрями и по-звериному вытянутые вперед челюсти с тонкими губами, заполненные мелкими, но острыми коническими зубами.

– А почему я? – сказал Борис. – Самый способный к языкам у нас Чжои.

Все взгляды с надеждой устремились на дравора.

– Я не могу так быстро разобраться в совершенно незнакомом языке, – покачал головой Чжои. – Пока мне удается уловить только эмоциональную окраску их речи. Похоже, что они настроены по отношению к нам довольно решительно и агрессивно. Но, кроме ненависти, мы внушаем им еще и страх. Вне всяких сомнений, они считают нас врагами.

– А как-нибудь успокоить их ты не можешь? – спросил Кийск.

– Я попытаюсь, – сказал Чжои и, совершенно неожиданно для всех, начал читать на драворском языке Старинную балладу о любви, произнося слова протяжно, нараспев.

– Что он делает? – повернувшись к Вейзелю, тихо спросил Киванов.

– Чжои просто гений, – так же тихо ответил ему Вейзель. – Слов летуны не понимают, значит, для того чтобы убедить их в нашем миролюбии, нужно постараться донести до них настроение спокойствия и любви. Для этого нет ничего лучше, чем поэзия. Смотри-ка, кажется, действует!

Почти все ходившие по лагерю летуны, повернули головы к пленникам. Один из них, с белой отметиной на левом виске, вытащил из груды оружия гравимет и направился с ним к Чжои.

– По-моему, Чжои, ему твои стихи не понравились, – сдавленно произнес Борис.

У Чжои на этот счет, похоже, было иное мнение. Он спокойно и прямо смотрел на приближающегося к нему с оружием в руках белолобого летуна. Белолобый был не самым низкорослым из своих соплеменников, однако при этом макушкой он едва доставал невысокому Чжои до груди.

Подойдя к дравору почти вплотную, летун стал что-то быстро говорить, указывая рукой то на гравимет, то в небо, то куда-то за холмы. Ладонь у него была пятипалая, длинная и узкая. Два пальца на ней были противопоставлены трем остальным.