Разведотряд
Шрифт:
— Э-э… — морща лоб, заскрипел Бреннер, будто решаясь.
— И не надо мне называть имена адмиралов штаба флота, — поспешил Яков упредить глубокомысленную гримасу гауптштурмфюрера. — Я уже понял, что ваш человек гораздо ближе, в самом отряде.
— И даже ближе, чем вы думаете… — спустя минутную паузу произнёс наконец Карл-Йозеф. Произнёс драматически, щурясь сквозь табачный дым, как оракул сквозь клубы фимиама. Слишком уж много Станиславского предполагала сама фраза. Не удержался старый театрал. — Говорите, хотите крепко спать? — начал он…
— Danke. Verstanden, — неожиданно прервал его Войткевич. — Спасибо. Понял… Вполне совпадает с моими подозрениями. Ну, что ж… — поднялся он с вытертого пионерскими пятками корневища. — Ещё раз Danke. Времени, пока вы будете искать список в дупле, мне вполне хватит, чтобы скрыться.
Гауптштурмфюрер опешил, но в силу привычки — и на грани провала нельзя терять самоуверенности, где уж тут челюсть подбирать — успел задать вопрос по делу:
— Как мы уговоримся? О следующей встрече?
— Тут же и так же… — похлопал Войткевич ладонью по морщинистой коре в струпьях многочисленных надрезов. — Пионеры, гадёныши, весь ствол изрезали: «Спасибо любимому Сталину!», но наши руны, я думаю, вы разберёте… — Он сунул руку в дупло, надо понимать — со списком и, обернувшись через плечо, кивнул почти дружески: — Рад был увидеть. Auf Wiedersehen. Прощайте…
— Во всех смыслах… — добавил Яша, уже канув в лесную глушь, как в небытие. Только отступил куда-то в сторону, выйдя из серебристого дымного луча лунного света, — и ни шороха…
Бреннер не сразу даже спохватился, да и не пытался отследить, куда подевался Spiller. Его внимание приковал дуб, дупло, темневшее на уровне его головы.
Отмахнув рукой в сторону мрачных дебрей, чтобы оберлейтенант Габе не предпринял никаких резких движений в смысле задержать Войткевича, Карл-Йозеф поднялся. Он не мог не посмотреть, что это за «расстрельный список» оставил ему Якоб. И посмотреть раньше, чем о таком списке узнает кто-либо, пусть даже этот мальчишка Габе, что сидит сейчас со взводом своих «фельдполицай» чуть поодаль.
«Очень смышлёный, кстати сказать, мальчик… — вдогонку подумал Бреннер, сунув руку в чёрный зев дупла. — Mein Gott, да где здесь бумаги?!»
Он вынул целую жменю то ли бумажек, то ли жёсткой дубовой листвы.
«И впрямь, пока найдёшь нужную, можно не то что скрыться, а занять оборону и окопаться в полный рост…» — полез в карман Карл-Йозеф за фонариком и, переведя включателем режим на ближний, посветил.
«Впрочем, кажется, повезло», — облегченно вздохнул он, высветив скромным огоньком содержимое горсти.
Первая же бумажка в комке пожелтевших и даже полуистлевших посланий была исчёркана угловатым латинским шрифтом.
«Стефан любит Мусю. 13.07.26 г…» — успел разобрать немецкое «Ich Liebe Musja» Карл-Йозеф и вдруг ослеп…
«Ist verschwunden… Ast…» — подумал оберлейтенант Габе, мгновенно и как-то бесповоротно потеряв русского из виду. — «Пропал, сука…»
«Пропал… сука… — подумал и старший лейтенант Новик, и тоже о Войткевиче. — И следы замёл, и ушёл…»
— Пошли, — раздалось за его спиной чуть слышно. — Тихо-тихо… — прошептал Яша и отвёл в сторону ствол шмайсера, вскинутый ему навстречу.
— Почему ты его не привёл? — неохотно опустил ствол, отливавший вороньим пером, Новик.
— Там засада…
— Что-то я никого не видал, — с сомнением оглянулся на дуб старший лейтенант.
— Сейчас увидишь… — проворчал Войткевич, озабоченно разглядывая фосфорные метки циферблата.
— А где?… — начал Новик.
Войткевич перебил:
— Как ты думаешь, две минуты прошло? — и без перехода неожиданно выкрикнул, гортанно туша согласные: — Achtung, Partisanen!
И опять негромко пояснил Новику, будто только это и нуждалось в пояснении:
— Немцы — слабые фантазёры…
Саша успел только увидеть, как на поляну, прошитую косыми лучами луны, так кстати выглянувшей из облачного пепла, высыпали тёмные юркие фигурки, жмущиеся к камням и могучим корням. И почти тотчас же полыхнула огненная вспышка, разбив каменный циферблат поляны чёрными и золотыми клиньями…
Глава 14. Смотри, кто ушёл…
В отряде, шесть часов спустя
То, что с начальником абверкоманды армии Манштейна Карлом-Йозефом Бреннером Яков говорил, как со старым знакомцем, не слишком развеяло сомнения Новика. Тем более что старого своего знакомого Яков Осипович предусмотрительно отправил на тот свет, да ещё и таким странным образом. «Адская машинка» с часовым механизмом, конечно, не бог весть какая техническая новинка, но в распоряжении партизан даже не предвиделась…
— Каким образом? — вынув из-под тулупа всклокоченную голову, переспросил Войткевич со своей обычной, ехидно-снисходительной улыбочкой, и, сбросив босые ноги с лежака на пол, заваленный сосновым лапником, кряхтя, полез под лежак.
С минуту Саша с недоумением рассматривал зад лейтенанта-штрафника, обтянутый уставными трусами выцветшей чернильной синевы. Наконец Войткевич подался назад, волоча за собой пропыленную противогазную сумку.
— Вот… — осторожно положил он на стол маленький, с ладонь, свёрток коричневой парафиновой бумаги, и с ещё большей осторожностью развернул. И даже отбросил протянутую руку Новика: — Куда по копанному!.. Штучки немецкие, а ты к ним как Левша к блохе иноземной… с кувалдой.
В свёртке оказался клок грязной ваты, а в нём — несколько серебристых стержней, штуки четыре, похожих на обыкновенные новогодние фейерверки. Изнутри свёрток, действительно, топорщился чёрным типографским оперением фашистского орла над надписью «Achtung! Gef"ahrlich!»
— Шпионские штучки? — невесело как-то усмехнулся Новик. — Значит, не врал Стеша…
Не на первом же допросе, но как только узнал о намерении Войткевича и Новика взять его на встречу с Бреннером, Стеша — адъютант гауптштурмфюрера Стефан Толлер — сообщил под большим секретом… Как он выразился, «Ohne Stenografie — без стенографии», покосившись при этом на радистку, исполнявшую обязанность секретаря.
Сообщил, что есть, есть-таки, в разведотряде немецкий шпион.
— Кто именно?
— Vom R"ussel ist nicht hinausgegangen… — замотал головой пленный.
Кроме клички Ketzer, Еретик, Стефан ничего не знал наверняка.
Сообразив, куда клонит Новик, Яша, как всегда охотно, подхватил и развил тему:
— Ага, при помощи этих фитилей я должен был в ночь на 22 июня заминировать Ровенский горком, исполком, две казармы и аккордеон Будённого, буде такая возможность…
— А аккордеон зачем? — рассеянно спросил Новик, с любопытством разглядывая серебристые стержни. — Тем более новогодним фейерверком… — добавил он недоверчиво.