Чтение онлайн

Я тактично отвела взгляд. Не говорить же, что это не наш случай? Что дети там в полном шоколаде, устраивают семейные ужины с новой мамой, и единственный персонаж, по которому все это ударило – это я.

— Я попробую поговорить с ней, — получилось не очень уверенно, и чтобы как-то уйти со скользкой темы, перевела разговор на рабочие моменты, — что у нас с бумагами? Много накопилось?

— Не очень. Сейчас все быстренько разберем, — встрепенулась она, — подождите меня здесь.

Она умчалась, а я подошла к окну и уставилась на школьный двор, по которому, радуясь снегу, бегали первоклашки.

То за одним, то за другим приходили мамы. Подзывали к себе, обнимали, целовали. Забирали тяжелые рюкзаки и уводили домой.

Я провожала их тоскливым взглядом и вспоминала, как когда-то приходила за Мариной и Артемом. Они рассказывали мне о своих проблемах, плакали или смеялись. По пути домой мы иногда заскакивали в маленькую кафешку, которую ласково называли «нашей». Там продавались самые вкусные эклеры на свете. И казалось, что нет ничего крепче связи, которая была, между нами.

Увы. Ту кафешку давно закрыли, сделав на ее месте продуктовый магазин. Больше не было самый вкусных в мире эклеров. Да и связи между мной и детьми тоже…

Это я виновата, да? Недосмотрела? Недодала? Или может, наоборот надоела своей заботой и пирогами?

— Вера Алексеевна, — Елена Юрьевна аккуратно прикоснулась к моему локтю, — я вас зову, зову.

— Простите, — смущенно улыбнулась я, — засмотрелась на малышей.

Мы принялись за бумаги. И вопреки прогнозам просидели с ними больше часа.

Закончился один урок, потом еще один, а мы все сидели и сидели.

После очередного звонка в учительскую зашла Ольга Михайловна – учитель географии и по совместительству руководитель школьного театрального кружка.

Я до сих пор помнила, как впервые привела к ней Марину. Дочь тогда училась в третьем классе и очень стеснялась. Она напрочь завалила собеседование, от волнения позабыв стих, который мы с ней учили, но Ольга Михайловна все равно ее приняла, рассмотрев в ревущей малышке потенциал.

Как давно это было…

— Вера Алексеевна! Здравствуйте! — Бойко произнесла она, — мне сказали, Марина ваш пригласительный потеряла. У меня к счастью, еще осталась парочка в актовом зале. Вы когда здесь закончите, можем сходить. Заодно покажу, как в этом году зал украсили.

— С удовольствием.

— А мы как раз все, — сказала Елена Юрьевна, с видимым облегчением закрывая папку, — Я вас замучила, наверное?

— Конечно, нет.

Мы еще немного поболтали, после этого она ушла к себе в кабинет, а мы в Ольгой Михайловной отправились в актовый.

Там и правда было очень красиво – огни, гирлянды, причудливые декорации для предстоящего спектакля.

— Ребята все сами делали, — не без гордости сказа она. — Очень серьезно подошли к подготовке.

— Молодцы.

Она мне отдала пригласительный, провела по закулисью. И мы уже было собрались распрощаться, как дверь распахнулась и в зал вошли несколько учеников, среди которых была и Марина.

Дочь как будто старше стала. Я на автомате отметила, что у нее новая, явно не дешевая сумка, макияж ярче, чем прежде. И вся она как будто взрослее стала. Даже с подружками по-другому держалась. Надменнее что ли? Словно свысока смотрела.

Меня она заметила не сразу. И вообще сначала поздоровалась со своей руководительницей:

— Ольга Михайловна, здравствуйте, — а уж потом, перевела взгляд и поняла, кто стоит рядом, — Мама?! Что ты здесь делаешь?

Мы почти месяц не виделись, но в голосе дочери было ноль радости. Ноль! Сплошное возмущение.

А уж когда она заметила в моих руках пригласительный, так и вовсе побелела и посмотрела так, будто я сделала что-то очень плохое.

— Здравствуй, Марина, — я с трудом улыбнулась.

Не могла поверить, что это мы. Что это моя девочка, которая раньше бежала навстречу и со всего маха падала в объятия.

Она стояла передо мной чужая, злая, закрытая, и мое материнское сердце от этого истекало кровью.

Предательство мужа – это очень больно, но вот такое поведение собственного ребенка во сто крат больнее.

А кругом люди! Что-то говорили, смеялись, общались. Им и невдомек, что прямо сейчас на их глазах разворачивалась семейная трагедия.

Еще Ольга Михайловна добавила масла в огонь. Не со зла, но все же:

— Марина, я тебе первой отдала пригласительный для матери. Ты сама его выпрашивала, и где он теперь?

Дочь стала пунцовой:

— Потеряла.

— Почему не подошла и не сказала?

— Забыла!

Мне было так горько, что словами не передать, потому что я прекрасно понимала – ничего Марина не забывала и никуда подходить не собиралась. Она специально убрала этот пригласительный, чтобы он не попал ко мне в руки.

— Тебе не кажется, что в последнее время у кого-то стало слишком много «забыла»? Не первоклашка уже, пора за голову браться. Через полгода выпускной, а ты в облаках витаешь. Уже по всем предметам вниз поехала.

Марина покраснела еще сильнее и стиснула ремешок сумочки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Я не выдержала:

— Ничего страшного, Ольга Михайловна. Пригласительный я забрала, а с оценками разберемся. Да, Марин?

Та лишь кивнула, не глядя на меня.

— Ладно, хорошо у вас тут, но мне пора.

Распрощавшись с учителем, я пошла на выход. Ноги так сильно дрожали, что каждый шаг давался с большим трудом. Как же все это неправильно…

— Мам! — раздалось за спиной, когда я уже спустилась вниз и застёгивала пуховик перед большим зеркалом.