Чтение онлайн

– Признаться, я еще не собирался умирать, но, похоже, так и будет. Поступлю, как сделал когда-то Иниссо: передам каждому из детей по Слову. Но Гэт слишком юн, чтобы ему можно было доверить Силу. Не в этом дело, впрочем.

Инос, похоже, пропустила что-то серьезное.

– В чем же тогда дело, любимый?

– В том, что все три Слова очень слабы. Да, они способны сделать человека магом, но только очень скверным магом.

– И что подвластно скверному магу?

– Не многое, наверно. Попытается превратить кого-нибудь в лягушку – а у того только позеленеет кожа или еще что-нибудь в том же духе. Не могу сказать.

– Значит?..

– Значит, такой маг станет легкой добычей для любого волшебника посильнее, который окажется поблизости. Тот почувствует, что здесь кто-то пользуется Силой, и превратит слабого в своего раба – в «сторонника».

– Тогда тебе следует серьезно поговорить с сыном!

– Наверное, следует.

– Только держи Кейди подальше от всего этого! – твердо сказала Инос. – Если она о чем-нибудь пронюхает, то ни одному старику в Краснегаре не дадут умереть спокойно.

Рэп снова вздохнул.

– Я никогда не видел собственного отца. Знаешь, я не очень хорош в смысле «разговора-по-душам-с-сыном».

Ерунда. Дети преклонялись перед Рэпом, как и десятки других детей из числа обитавших в стенах замка.

– Я уверена, ты с этим справишься, – мягко заметила Инос. – По сравнению с убийством Тана Келькора, это вовсе не так уж и сложно.

«Все это не правильно, – думала Фриэль. – Не правильно, не правильно, не правильно!» То, что каждая мать считает драгоценнейшей радостью и что случается всего раз-два на протяжении ее жизни, испорчено проклятием Дара и превращено в трагедию. Бесценный миг обернулся пыткой.

От кипевших вокруг нее эмоций голова Фриэль просто раскалывалась. Она злилась на Тхайлу, которой, конечно, следовало открыть мальчишке правду сразу же и не тащить его в Дом Гаиба. Злилась она и на самого Гаиба, который вновь стал строить из себя туповатого молчуна, ибо был здорово испуган и не хотел в этом сознаваться. Она злилась даже на этого изнывающего от любви коротышку со смешными круглыми ушами – на него в особенности, потому что мальчишка Лииб оказался оглушен, очарован, поражен ее дочерью, словно ударом кузнечного молота. Злилась, потому что она видела заморыша и в то же время видела прекрасного принца из старой сказки.

Раздражали ее и новости, принесенные Тхайлой. Ленивый Уайд никогда не внушал Фриэль доверия, но Шиила ничего не хотела слушать. И куда ее теперь завела глупость? Любая девушка должна верить в то, что чувствует ее мать, особенно если мать способна видеть, как Фриэль. Но Шиила – дело второе, эти заботы можно оставить на потом.

Солнце только что опустилось за хребет Кестрель, и золотистая луна, почти полная, едва успела выкатиться из-за гор. Стоял чудесный вечер; даже насекомые особенно не донимали. Вот разве что эти чувства… Если у нее самой разболелась голова, что же тогда происходит с Тхайлой?

Все четверо сидели перед хижиной в скорбном молчании: они с Гаибом – на скамеечке, прислонясь спинами к стене, а влюбленные – на земле, подтянув под себя ноги. Рядом, но не касаясь друг друга.

Он нашел Дом, о котором мечтал, и теперь хотел поселить в него девушку своей мечты… Она хотела скрыться в его Доме от учетчиков и Колледжа…

Лииб в жизни не слыхал о семьях, обладающих Даром, и вообще о Способностях. Гаиб объяснил ему, довольно грубо. Фриэль заставила себя повторить все сначала, не выдавая неприязни.

Мальчишка обезумел от горя. Тхайла едва не разрыдалась.

Теперь Гаиб сидел, храня напряженное, настороженное молчание и постоянно поглядывая вокруг, будто ожидая, что вот-вот этот учетчик-маг Джайн снова выйдет к нему из-за толпившихся вокруг деревьев.

– А сколько осталось до твоего дня рождения? – спросил Лииб, повернувшись к Тхайле. Та всхлипнула.

– Полгода. Первое новолуние дождливой поры.

Он мрачно кивнул, вновь принимаясь ковырять волдырь на ноге.

– А твое? – дрожащим шепотом спросила Тхайла.

– Через месяц. Мне будет восемнадцать. Выглядел он куда моложе, но Фриэль не увидела в его словах лжи. Она вообще ничего не видела в нем, кроме огромного клубка разочарования и спрятанной внутри него любви, конечно.

– Мама! – простонала Тхайла, – Что же нам делать?

– Делать? Ты и без меня прекрасно знаешь, что тебе следует делать! Придется подождать еще месяц-два, а потом мы отправим тебя в Колледж.

Фриэль попыталась вообразить себе Гаиба, надолго покинувшего Дом и пустившегося в далекие странствия. Воображение упрямо уворачивалось, словно пугливый олень.

– Или мы найдем кого-нибудь, кто доставит тебя туда… Добрый Лииб останется здесь на ночь, а завтра пойдет своей дорогой.

Две вспышки боли едва не разорвали ей голову. Лииб потянулся и дерзко взял Тхайлу за руку. Боль не утихала.

– В мире множество хорошеньких девушек, парень! – холодно молвила Фриэль. Новая боль.

– Это место, которое он нашел, – кашлянув, сказал Гаиб. Раздражение его росло, усиливалось. – Ты ведь его еще не видела?

– Нет, отец, – терпеливо ответила Тхайла. Они объясняли это уже несколько раз. – Но я верю в то, что рассказывает о нем Лииб.

– В долине много всяких жуков, – пробормотал Гаиб. Он в жизни там не был, конечно.

– Я всю свою жизнь прожил в долине, – звенящим голосом сказал мальчик. – Мне известны кое-какие хитрости насчет жуков.

Фриэль еле сдержалась, чтобы не рявкнуть на него. Можно подумать, дело в жуках!

– Это далеко, – пробормотал Гаиб. Под его спокойной наружностью бродила такая дикая ярость, какую Фриэль раньше даже представить в нем не могла. Она надеялась только, что Гаиб не выместит досаду на парнишке, чья вина заключалась лишь в том, что он влюбился.