Ребята
Шрифт:
– Гаша, пригляди за ребятами, я пойду чайку попью.
И ушла. Шура изумленно испустила: «Ааа!» – уронила звонки на ковер и стала запихивать в рот кулак.
Митя поднял звонки и помчался на палочке в глубину сада, звеня над головой звонками. Другие за ним следом, Гашка крикнула вслед:
– Куда бежите?! Погодите, вот вам старики зададут!
Галя споткнулась о выступ корня на дорожке и упала вместе с палкою. Не поднимаясь, она искоса взглянула на Гашку и сказала:
– Я апаль!
Гашка насмешливо передразнила:
– «Апаль»!.. Упала, так подымись!
Галя помолчала, продолжая лежать животом на дорожке, и настойчиво повторила:
– Я апаль!
Гашка засмеялась.
– «Апа-а-аль!»
Галя скосила лицо и собралась плакать, но спереди донесся веселый визг Мити. Галя поднялась и поскакала.
Добрались до самого конца сада. Выло тихо, солнце садилось за далекие березы. В вишнях звенела мошкара, стручки акации с легким треском лопались, и зерна сыпались на землю. Вдруг в зеленой чаще вишенника глухо зашумело и затрещало. Вова робко сказал:
– Старики!
Ребята насторожились. Галя тихо повторила:
– Талики!
В кустах что-то продолжало ворочаться, все ближе верхи смородины закачались. Ребята стояли неподвижно. На минуту шум смолк, стало тихо, только в смородине трещали кузнечики. Потом опять зашумело в кустах.
Вдруг Котя громко крикнул:
– Эй, какой там? Выходи!
Крикнул – и вдруг стал храбрым. Решительно сделал шаг вперед, размахнул кнутиком и повторил:
– Какой там, эй?
Тогда и все другие почувствовали смелость. Стало весело и жутко. Митя взмахнул звоночками и тоже крикнул:
– Какой там, эй?
А Котя пригрозил грубым, страшным голосом, как у дворника Ермолая:
– Вот я тебе кнутовищем по лобу закачу!
В зеленой чаще зашуршало ближе. Ребята попятились и замолчали. Вдруг Галя подалась вперед, топнула ногой и крикнула:
– Какой там, эй?
Ветки смородины закачались, и из кустов, равнодушно помахивая хвостом, вышел Цыган.
– Цыганка!
Ребята радостно засмеялись. Цыган живее помахал хвостом и лениво подошел. Ребята поскакали на палочках к дому.
Солнце село. На заросший муравкою двор въезжали из ворот работники с сохами. Из темневшей чащи сада потянуло росой, в фундаменте дома задумчиво трещал сверчок; на деревне блеяли овцы.
На крылечко флигеля вышла жена управляющего.
– Котька! Вовка! Где вы пропадаете? Домой скорей, ужинать!
Котя и Вова пошли к флигелю. Митя и Галя гарцевали вокруг них на палках и подвигались вместе с ними. Чем ближе к флигелю, тем холоднее и враждебнее становились лица Коти и Вовы. На дворе Котя дружил с Митей, а Вова с Галей, но тут, около их флигеля, Котя с Вовой чувствовали себя в одном лагере против Мити и Гали.
Котя и Вова стояли на верху деревянного крылечка, негодующие и оскорбленные присутствием Мити и Гали в их владениях. Митя и Галя стояли внизу и вызывающе поглядывали на оскорбленных владельцев.
Котя сказал:
– Тут наш дом!
Митя возразил:
– А у нашей мамы есть много шоколаду!
На это Котя ему ответил:
– И нам завтра мама купит шоколаду!
И Вова гордо подтвердил:
– Нам мама завтра купит много хакаладу!
Коте хотелось перейти в наступление. Он поглядел на ограду, на бочку, подумал и крикнул:
– Не смей брать Шурины звоночки!
Митя ответил торжествующе:
– Буду брать! Буду брать звоночки!
Галя сказала:
– Я буду брать хваночки!
Вова топнул ногой и крикнул, закрыв глаза:
– Не смей брать!
Митя хладнокровно ответил:
– Буду брать!
– Не смей ходить в наш дом! – крикнул Котя.
Митя, глядя ему в глаза, поднялся на первую ступеньку, Котя угрожающе спустился ступенькою ниже. Митя ступил на вторую ступеньку. Котя бросился навстречу, Митя кубарем покатился наземь.
Отчаянный крик пронесся по двору. Из дому выбежали Татьяна Сергеевна и няня. Котя стрелою помчался во флигель, лег на кровать и закрыл глаза.
Плачущая Татьяна Сергеевна сидела в зале за столом и прикладывала компрессы со свинцовой примочкой к громадной шишке на Митиной голове. Митя упоенно плакал и закатывался.
Татьяна Сергеевна рыдала, целовала Митю и повторяла:
– Эта противная, подлая нянька! Всегда, всегда так… Завтра же ступай вон! На что ты мне нужна? Никогда тебя нет при детях, все только чай пьешь в кухне! Сколько раз тебе говорила, – подальше держи детей от этих сорванцов!..
Виноватая няня старательно поила с блюдечка Галю кипяченым молоком. Галя пила молоко и внимательно глядела исподлобья на плачущего Митю. Расстроенный управляющий пришел извиняться. В раскрытые окна доносились из темноты вопли Коти, которого пороли.
1900