Чтение онлайн

Вот такой и была Королева Зимы.

Когда она ступила в Большой зал, все поклонились, а те, кто стоял на коленях, опустили головы. Королева Зимы дохромала до конца колоннады, опираясь на старый терновый посох, и повернулась лицом к толпе. Слегка выпрямившись, она вскинула посох. Протрубили трубы, зашумели люди, и музыканты заиграли веселую мелодию — Средизимний маскарад начался.

Что до Принца Солнца, он должен был появиться позже или, скорее всего, уже присутствовал, но не выделялся костюмом из толпы. Только когда Стражи времени прокричат, что пора, он выступит и вернет Королеву Зимы к юности.

Итак, бал начался. Я встала со своей подушечки, еле передвигая задеревеневшие от долгого коленопреклонения ноги, и принялась бродить по залу. Мы насмотрелись на костюмы в ходе процессии, и, как и говорил «песец», в задании не оказалось ничего особо сложного. Даже если не знать игроков, команды легко определялись на глаз.

— Отрады, — бормотала я, поднимала поднос и опускала глаза. Каждый раз кто-то брал рюмку, осушал ее и ставил назад уже пустую.

Краем глаза я следила за троицей остальных воспитанников, прикидывая, когда же каждый из прибывших гостей получит свою рюмку

отрада

. Я надеялась поднести питье дуэйну Дома Мандрагоры, который водрузил поверх маски бронзовую корону, а в правой руке держал плетку-семихвостку. Но мой поднос опустел, когда еще не все гости Двора Ночи угостились, и мне пришлось вернуться в кухню, где нервный второй помощник сомелье заново уставил поднос рюмками с прозрачным эликсиром.

Ливрейные слуги принялись выносить в Большой зал аппетитнейшие яства, и вскоре столы были сплошь заставлены. Мне приходилось протискиваться между ними со своим подносом. В центре зала несколько пар затеяли танцевать павану, а в дальнем углу я заметила акробата из Дома Шиповника, выделывающего гимнастические трюки.

Передо мной стоял дородный гость, который, не подумав, выбрал для себя костюм Шевалье Розы. За его спиной я заметила вихрь черного бархата и отблеск бронзы и попыталась, опустив голову, пробраться мимо, но путь мне преградил мужчина в причудливом жилете с бронзовой вышивкой и серебряными пуговицами в форме желудей — я вспомнила, что видела его в виде фавна. Скрывая раздражение и уставившись в пол, я пробормотала ритуальное «отрады» и протянула ему поднос.

— Федра.

Я сразу узнала этот голос — мужской сочный тенор, одновременно позабавленный и скучающий — и испуганно подняла голову. За незамысловатой маской поблескивали серые глаза с искринкой, а по спине змеилась рыжеватая коса.

— Милорд Делоне!

— Он самый. — И чему он так радуется? — Не думал встретить тебя здесь, Федра. От меня ведь не утаили твое десятилетие?

— Нет, милорд. — Я почувствовала, как щеки заливаются румянцем. — Дуэйна милостиво позволила мне прислуживать на балу, чтобы я хоть разок повидала Средизимний маскарад.

Делоне провел кончиками пальцев по моим увитым лентами волосам, прищурился и поправил один локон.

— Ты сможешь и дальше являться на маскарады, когда пожелаешь, если только я не ошибся в предположениях. Хотя тебе вряд ли удастся остаться неузнанной, милая, только не с твоими чудесными глазами. Стрела Кушиэля выделяет тебя из всех прочих.

Я могла бы стоять там целую вечность, пока он превозносил мою метку — даже не знаю, почему.

— Именно по глазам вы и узнали меня, милорд? — спросила я, чтобы удержать на себе его внимание.

— Отнюдь. Ты ведь не поднимала глаз. — Неожиданно он улыбнулся, и от этого даже в маске показался моложе. Наверное, ему было лишь немногим больше тридцати. Но точный возраст Делоне я так никогда и не узнала, даже впоследствии, когда мы познакомились поближе. — Попробуй догадаться, как я узнал тебя, Федра, правильный ответ я скажу при следующей встрече. А сегодня держи свои пронзенные стрелой глаза открытыми, милая. Здесь можно увидеть кое-что поинтереснее, чем продажные флагелланты с пристрастием к черному бархату. — С этими словами Делоне подхватил напиток с моего подноса и залпом выпил. — Отрады, — сказал он, поставив пустую рюмку назад, и отвернулся.

Держа поднос одной рукой, я подняла рюмку, из которой он пил, и поднесла к губам. Кончиком языка слизнула капельку чистейшего

отрада

, остававшуюся на дне. Вкус обжег мое небо, чистый и пряный, одновременно леденящий и согревающий. Глядя, как Делоне пробирается сквозь толпу, я смаковала вкус напитка и своей тайны — я разделила

отрад

с будущим наставником. А потом быстро и виновато поставила рюмку на поднос и продолжила свой путь.

Именно той ночью я начала распознавать неявные течения в Земле Ангелов, завихрения власти и политики, управляющие жизнями простаков. Да, покровитель велел мне быть внимательной, но неверно, что своими наблюдениями я целиком обязана ему. Наверняка я заметила бы случившееся чуть позже даже без предупреждения Делоне, так как происшествие вызвало немалую шумиху.

По расчетам Стражей времени до полуночи оставался еще час, когда на бал прибыл принц Бодуэн со свитой. К тому моменту я уже сбилась со счета, сколько раз мне пришлось обойти зал с серебряным подносом и сколько раз второй помощник сомелье снабдил меня

отрадом

для раздачи. Нам дали единственную передышку и позволили наполнить тарелки яствами с больших столов. Я выбрала кусочек каплуна в виноградном соусе, ломоть нежной оленины со смородиной и пригоршню зеленого салата, так что наелась досыта.

Едва я вернулась к работе, как все вокруг засуетились: в зал ввалилась новая партия гостей, шумных и уже подвыпивших. Лавируя сквозь толпу, я подобралась к новоприбывшим и увидела четверку молодых мужчин. По их нарядам и по манере держаться было ясно, что это особы королевской крови, настоящие потомки Элуа и его Спутников.

— Принц Бодуэн! — с придушенным благоговением воскликнул кто-то из толпы, и я попыталась угадать, о ком из четверки речь — должно быть, о стройном брюнете со светлой кожей и серыми как штормовое море глазами, отличительной чертой рода Тревальонов. Спутники поддерживали его, поскольку он был настолько пьян, что навалился на плечо товарища.

На сероглазом была дивной красоты маска Аззы, криво сидящая на чистокровном ангелийском лице, и большая бархатная шляпа со свисающим пером. Увидев подступающую толпу, он отпустил товарища, за которого цеплялся, и поднял правую руку с кубком.

— Отрады! — крикнул он громко и отчетливо, хотя язык немного заплетался от вина. — Отрады Двору Ночи в эту самую долгую ночь!

Слева донеслось слабое дребезжание хрусталя — Донатьен. Мальчик испуганно глянул на меня. «Что ж, — подумала я, — так тому и быть». Проскользнув мимо оленя с ветвистыми рогами, я приблизилась к компании принца. На меня смотрел весь Двор Ночи, и от этого сердце грохотало в груди.