Чтение онлайн

Засим Делоне поцеловал меня в лоб и ушел, пожелав спокойной ночи и скорейшего выздоровления.

* * * * *

К счастью, благодаря Стреле Кушиэля моя плоть исцелялась быстро. Вернувшись, доктор-иешуит объявил, что уродливый ожог чист от заражения, и выдал Делоне бальзам, целебные свойства которого помогали нарастать новой коже и предотвращали образование шрама. В Доме Валерианы я видела посвященных, исполосованных рубцами от бичевания, но для себя такое уродство считала недопустимым. Делоне всегда держал наготове запас разнообразных мазей и кремов для обработки моих ран; хотя, по моему опыту, ни одно средство не врачевало столь успешно, как бальзам иешуита.

Не имея пока возможности заниматься своим искусством, я проводила время с Гиацинтом.

Мое положение изменилось, но Гиацинт тоже не сидел на месте. Он наконец убедил мать расстаться с частью заработанного тяжким трудом золота и, пополнив собственные накопления, приобрел дом на рю Куполь. Пусть не больше прежнего и столь же убогий, зато этот дом был их собственным. Гиацинт с матерью жили, как привыкли, на первом этаже, а верхние комнаты сдавали бесчисленным тсыганским семьям, которые проезжали через город с лошадиными ярмарками и балаганами, следующими по торговым путям.

Прорицательница постарела и ссохлась, но яростный блеск ее глубоко посаженных глаз не потускнел. Я отмечала, как уважали ее кочующие тсыгане, и также видела, что они избегали Гиацинта, хотя с ним я эту тему не затрагивала. Среди тсыган он был презираемым полукровкой-ангелийцем, а среди ангелийцев — таинственным Принцем Странников, и жители Сеней Ночи продолжали платить ему звонкой монетой за гадание по руке.

Однако Гиацинт не оставил мечту найти народ своей матери и потребовать причитающееся ему по праву рождения; но тсыгане, проезжавшие через Город и ненадолго задерживавшиеся в его стенах, происходили из других племен. Родной народ Гиацинта являлся сюда только раз, — рассказывал он со слов матери, — когда и потерял прекраснейшую из своих дочерей, павшую жертвой коварного ангелийского соблазнителя. Теперь же в ворота Города въезжали только беднейшие таборы, а цвет тсыганской знати странствовал по разным землям, следуя

Лунго Дром

, длинному вольному пути.

Так думал Гиацинт, и не мне было его разубеждать; возможно, он на самом деле не обманывался. Тогда он казался весьма довольным своим не подвергаемым сомнению статусом Принца Странников в Сенях Ночи, и я радовалась его довольству, потому что Гиацинт был моим другом. Но я так и не призналась ему, что выбрала его имя своим охранительным

сигналом

. При всей моей любви к Гиацинту я бы не вынесла, задери он нос еще выше.

— Значит, Хильдерик д’Эссо в кармане у л’Анвера, — протянул Гиацинт, когда я поделилась с ним последними событиями, и присвистнул сквозь зубы. — Да, это интересная новость, Федра. И что по этому поводу думает твой Делоне?

— Ничего, — скривилась я. — Старея, он становится все более скрытным и упорно притворяется, будто защищает нас, держа в неведении. Хотя иногда мне кажется, что с Алкуином он откровеннее, чем со мной.

Мы сидели за кухонным столом. Я сбросила свою драгоценную

сангровую

накидку, которую тогда носила постоянно, — в кухне было душно и пахло тушеной капустой. Мать Гиацинта хлопотала у очага, бурча себе под нос и не обращая на нас внимания. Такие посиделки были приятным обыкновением в моей тогдашней жизни. Гиацинт улыбнулся и подбросил в воздух серебряную монетку, одной рукой поймал ее, прокатил по костяшкам пальцев и заставил исчезнуть. Его научил этому трюку уличный фокусник в обмен на двухнедельный постой.

— Ты ревнуешь.

— Нет, — ответила я и тут же поправилась: — Да, возможно.

— Он спит с мальчишкой?

— Нет! — воскликнула я, обиженная и этим предположением, и словом «мальчишка» из уст Гиацинта, тогда как Алкуин был не намного младше его. — Делоне бы так не поступил!

Гиацинт пожал плечами.

— Но тебе все равно не стоит сбрасывать со счетов такую возможность. Ха! Поступи так Делоне с тобой, ты бы мигом расхвасталась.

— Речь не обо мне. — Я помрачнела, осознав отсутствие перспектив в этом направлении. — Нет, с Алкуином учитель чувствует себя свободнее, потому что считает его поклонников не такими опасными, как моих, — или хотя бы более умеренными в применении силы. В любом случае они на пару вращаются в центре политической жизни с того дня, как Делоне водил Алкуина ко двору, чтобы тот изображал писца. Хотя не вижу в том пользы теперь, когда круарх убит, а его трон занят узурпатором.

Мать Гиацинта у очага забормотала громче.

До тех пор Гиацинт не обращал внимания на ее зловещее ворчание, но вдруг сосредоточился, словно гончая, взявшая след.

— Что такое, мама?

Она снова неразборчиво пробубнила какую-то фразу, повернулась к нам и махнула черпаком. Помню, как она подняла вверх палец, и я неожиданно испугалась.

— Слушай внимательно, — зловеще пророкотала она. — Не пренебрегай Куллах Горрьим.

Я глянула на Гиацинта, но тот лишь моргнул.

— Не понял? — осторожно обратился он к матери.

Та передернулась и опустила черпак, проведя другой рукой по глазам. Ее лицо выглядело посеревшим и старым.

— И я не поняла, — еле слышно призналась она.

— Черный кабан. — Я кашлянула, охваченная странным ощущением откровения. Тсыгане уставились на меня. — Это на круитском языке, мадам, те непонятные слова, что вы сказали. — Я так долго притворялась невеждой перед гостями, что было неловко признаваться в своих познаниях. — Не пренебрегай черным кабаном.

— Что ж, хорошо. — Ее лицо прояснилось и вновь обрело привычный хмурый вид. Гадалка упрямо выдвинула вперед подбородок, бросая вызов и мне, и моей образованности, и даже сангровой накидке. — Пусть будет по-твоему, девочка. Не пренебрегай черным кабаном.

Таким было второе пророчество, дарованное мне бесплатно матерью Принца Странников и моего единственного друга; и насколько первое было ясным, настолько второе — туманным. Я снова бросила взгляд на Гиацинта, который лишь развел руками и покачал головой. Кем бы ни был тот черный кабан, Гиацинт знал о нем не больше моего.