Чтение онлайн

— Знаешь, один из моих кузенов имеет немалое влияние в Серениссиме, — обратился л’Анвер к Делоне. — Мои руки длиннее твоих и гораздо сильнее, верно? Почему же ты взялся выяснять, кто убил Изабель? Напрашивается предположение, что ты надеялся найти себе союзников среди ее убийц.

— Не оскорбляй меня! — гневно оборвал герцога Делоне. — Пусть мы с Изабель порой и схватывались, но тебе-то известно, что единственным моим оружием против нее были слова.

— Прекрасно сказано. Так почему тебя волнует, кто ее убил?

— А учитываешь ли ты, что у Доминика и Терезы Стрегацца четверо детей? Четверо урожденных принцев крови, которых взращивают в одном из Великих домов Земли Ангелов.

— Да, и учитываю, что принц Бенедикт еще полон сил, тогда как король с каждым днем слабеет. Потомки Бенедикта обладают большой властью в Серениссиме, и все чаще раздается шепот, что Бодуэн де Тревальон казнен безвинно, а имя дофины навсегда запятнано позорным злодеянием ее матери. — Баркель л’Анвер подпер кулаком подбородок. — Хочешь учить меня игре престолов? Охолонись, Делоне.

— Нет, ваша светлость, я не гожусь вам в учителя. Но хочу поздравить вас с бракосочетанием вашей дочери, — с поклоном добавил Делоне.

— Благодарю, — слегка улыбнулся л’Анвер. — Что ж, не исключено, что ты прав. Похоже, в этом деле наши интересы и впрямь сходятся. Ты ведь понимаешь, что шаги, которые я, скорее всего, предприму против Стрегацца, могут оказаться не совсем… благородными?

Делоне обвел взглядом строй вооруженных гвардейцев, задерживаясь на прикрытых тюрбанами лицах аккадианцев.

— У вас достаточно влияния, чтобы настоять на аресте и допросе Виталя Бувара, где бы он ни прятался. В обмен на свою жизнь мерзавец наверняка во всем признается. А Бенедикт проследит, чтобы справедливость восторжествовала.

— Думаешь? Ах да, вы же старые товарищи, еще с Битвы Трех Принцев. Что ж, возможно, он так и поступит. Бенедикт всегда слыл оплотом справедливости. Не стоило ему жениться и входить в это каэрдианское змеиное гнездо. Обещаю, если получится разобраться законными методами, я так и сделаю. — Баркель л’Анвер лениво побарабанил пальцами по резным подлокотникам кресла и переключился на меня. — Значит, ты и есть

ангуиссетта

Хильдерика, гм? Шпионишь за ним по указке Делоне, которому служишь?

Я присела в реверансе.

— Ваша светлость, я служительница Наамах. Милорд Делоне просто прибег к моей помощи, когда искал возможность привлечь ваше внимание. Он опечален отдалением между вами.

— Хм, не сомневаюсь. — Уголки губ л’Анвера дернулись в легкой усмешке. — Наверное, столь же опечален, как и отдалением от Бувара. Что ж, я хотел увидеть ловкачей, обведших вокруг пальца одного из лучших моих советников и самого пронырливого торговца в Земле Ангелов, а также проверить, достаточно ли отчаян Делоне, чтобы рискнуть вами обоими. Похоже, он действительно в безвыходном положении. — Задумчивый взгляд фиолетовых глаз вновь упал на Делоне. — Значит, все дело в том давнем обещании, Анафиэль?

— Если желаете обсудить эту тему, ваша светлость, — тихо произнес Делоне, — прошу вас о беседе с глазу на глаз.

— Так твои выкормыши ничего не знают? — Баркель л’Анвер приподнял брови и расхохотался. — Наловчился же ты привязывать к себе людей! О, я даже завидую, Анафиэль. Сколько припоминаю, те, кто впустил тебя в свое сердце, навсегда оставались тебе верны. Хотя бы отчасти. А ты? — с любопытством обратился герцог к Жослену. — Ты-то служишь ему не из-за любви, кассилианец. Что тебя держит?

Сверкнула сталь, когда Жослен отвесил свой обычный поклон.

— Я дал обет служить, как служил Кассиэль, ваша светлость, — спокойно ответил он. — И моя клятва тоже нерушима.

Герцог озадаченно покачал головой.

— Говорят, в провинциях старая кровь чище. Ты ведь из Сьоваля, парень? Твой Дом ведет начало от Шемхазая?

Жослен секунду поколебался и ответил:

— Да, Меньший Дом. Я средний сын и принес присягу Кассиэлю.

— Вижу, вижу, — сухо кивнул л’Анвер и вернулся к Делоне. — Что ж, тебе, наверное, приятно иметь в доме земляка, Анафиэль.

— Ваша светлость, — приподнял брови Делоне.

— Хорошо, будь по-твоему. — Баркель л’Анвер махнул рукой. — Все свободны. Бофор, отведи ребят на кухню и проследи, чтобы их досыта накормили. Нельзя небрежничать, принимая гостей. И передай там, что лорд Делоне и его спутники, конечно же, наши гости, — оскалился он. — Уверен, услышав это, дворня наконец успокоится. Итак, Анафиэль, поговорим?

После напряженного дня и опасной аудиенции мне казалось, что кусок в горло не полезет, но я ошибалась. Нас усадили за стол и подали теплый хрустящий хлеб, острый сыр и вкусное тушеное с овощами мясо — источник сил для людей герцога, хотя, понятно, что самому л’Анверу готовили другие блюда, — и я принялась уплетать угощение с не меньшим аппетитом, чем Алкуин и Жослен.

Какое-то время мы насыщались молча, сознавая присутствие в кухне хлопочущих слуг л’Анвера. Мы с Алкуином так и не рискнули бы заговорить, но сыграла свою роль наивность Жослена. Получив добавку мяса, он не выдержал и со стуком уронил ложку на стол.

— Кто он? — потребовал ответа кассилианец. — В Сьовале нет Дома Делоне! Кто он такой и почему префект моего ордена приказал мне ему служить?

Мы с Алкуином переглянулись и согласно покачали головами.

— Делоне скрывает от нас сведения, которые могут стоить нам жизни, — уклончиво ответила я и лукаво добавила: — Правда кое-что нам все же удалось выведать, но сущие крохи. Если ты рассчитываешь, что он доверится земляку, попробуй, спроси его.

— Может, и спрошу, — упрямо набычился Жослен, сверкнув голубыми глазами.

— Удачи, кассилианец, — усмехнулся Алкуин.

Глава 31

Не знаю, что там произошло между Делоне и Баркелем л’Анвером после того, как нас выставили на кухню, но, похоже, они достигли какого-то согласия, пусть и с натяжкой.

Осенние дни становились короче и не приносили никаких новостей за исключением слухов о том, что на горных тропах Камаэльского хребта вновь видели скальдов. Делоне пребывал в ожидании, а я снова прохлаждалась без дела, и мой сундук оставался пустым, а туар не рос. Неудивительно, что я разозлилась, когда Алкуин в последний раз сходил к мастеру Тильхарду и закончил свой туар, получив больше свободы, чем я когда-либо в жизни имела.