Чтение онлайн

Глава 38

О дороге во Дворец я почти ничего не помню. Точно знаю, что мы туда доехали, но не могу сказать, ни сколько времени занял путь, ни какая была погода, ни мимо кого мы скакали по улицам. Позже я видела мужчин, которые, получив смертельную рану, какое-то время продолжали сражаться на поле брани. Я понимала их состояние.

Делоне смеялся, говоря, что мое имя не приносит удачи. Его забавляло невежество моей матери, воспитанной при Дворе Ночи, которая столь неудачно назвала свою дочь. Не стоило ему потешаться. Он дал мне свою фамилию, возможно, рассчитывая, что таким образом обманет счастье, и оно, обознавшись, мне улыбнется. А вместо этого получил мое проклятое невезение, то же, что сгубило и Бодуэна де Тревальона.

Прошлого не переменишь; но сейчас я понимаю, что не будь моя судьба в руках Элуа, она сложилась бы иначе. И уж поверьте, добравшись до Дворца, я всем сердцем хотела, чтобы именно так и случилось.

Исандра де ла Курсель не соизволила нас принять.

Раньше меня беспокоило, как мы с Жосленом смотримся вместе: блудница в сангровой накидке и монах в сером рубище. В тот раз я об этом даже не думала, пока не заметила опасливые взгляды слуг Телезис де Морне, которые вежливо сообщили, что королевская поэтесса сейчас занята и будет занята еще несколько часов. Видимо, она убаюкивала короля своими стихами и не могла отвлечься от столь важного дела.

Прижав ладони к глазам, я живо вспомнила скрытый зеркалом проход в покои дофины.

Звездочеты, составляющие гороскопы по небесным картам, утверждают, будто наши судьбы целиком определяются положениями светил. Уж конечно, они сказали бы, что и эта встреча была предопределена звездами, но я склонна считать, что это людских рук дело. Не так уж сложно установить наблюдение за теми, кто входит в круг интересов. А расставив сети, вовсе несложно, получив донос, что некая персона ищет аудиенции у других небезызвестных персон, поспешить на место событий.

Сейчас для меня это очевидно, а тогда я просто дернулась, услышав за спиной голос Мелисанды Шахризай.

— Федра?

Жослен сомкнул пальцы на рукоятках кинжалов. Я подняла глаза, чувствуя, как ее оклик словно тянет за шнурок на моей шее. На лбу Мелисанды пролегла обеспокоенная морщинка.

— Что случилось? Почему ты здесь?

От ее сочувствия в голове вновь замелькали страшные картины из особняка Делоне и к глазам подступили непрошеные слезы.

— Делоне убит, — выдохнула я. Попыталась произнести хоть что-нибудь связное, но язык не слушался. Этого и не требовалось — в ее взгляде я увидела проблеск понимания. — Алкуин. Все домочадцы.

— Что?

Я много в чем сомневалась и сомневаюсь. Даже сейчас, до сих пор. Но совершенно уверена, что та новость застала Мелисанду Шахризай врасплох. Среди ее отработанных безупречных имитаций не было маски изумления — его она обычно скрывала как неподобающую слабость, да и мало что могло ее удивить. Так вот, я своими ушами услышала, как совершеннейший музыкальный инструмент — ее голос — на этом единственном слове сфальшивил, сорвавшись чуть не на визг. Даже Жослен это уловил и отпустил рукоятки своих кинжалов.

Но что именно ее так удивило — отдельный вопрос.

Когда она, слегка побледнев, снова заговорила, обычный гармоничный тон к ней вернулся.

— Вы ищете королевских гвардейцев?

— Нет, — брякнул Жослен одновременно со мной, только я ответила «Да».

Даже этот кошмар неспособен был настолько лишить меня разума, чтобы слепо довериться Мелисанде Шахризай.

Я досадливо смахнула с глаз слезы, не обращая внимания на стоявшего рядом кассилианца, и более твердо повторила:

— Да, мы ищем гвардейцев. Вы, случайно, не знаете, где они расквартированы?

— Давай сделаем лучше. — Мелисанда повернулась к слуге в ливрее Шахризаев, дожидавшемуся в нескольких шагах позади нее. — Приведи капитана королевской гвардии в мои покои. Капитана, не меньше, понял? Скажи в казарме, что это срочно. — Лакей поклонился и целеустремленно зашагал прочь. Мелисанда вновь повернулась к нам. — Идемте со мной, — нежно позвала она. — Солдаты явятся через пару минут.

Прежде я никогда не видела дворцовых покоев Шахризаев. Помню, они поразили роскошью, но детали стерлись из памяти. В ожидании прихода капитана мы присели за длинный мраморный стол в зале.

— Выпейте. — Мелисанда сама наполнила две рюмки и протянула и мне, и кассилианцу. — Оба, — добавила она, заметив колебание Жослена. — Вам пойдет на пользу.

Я залпом проглотила наливку. Крепкая и медвяная, с легким послевкусием чабреца и нотками еще какой-то пряности. Она слегка смягчила мое напряжение. Жослен закашлялся, когда жидкость обожгла ему горло, и слегка порозовел, что очень его украсило. Не спрашивая, Мелисанда вновь наполнила мою рюмку, но когда потянулась ко второй, кассилианец покачал головой.

— А можно чаю? — тихо попросил он.

— Конечно. — Она подошла к двери, подозвала служанку, что-то тихо ей поручила, снова села за стол и уставилась на меня. — Милая, не хочешь рассказать, что именно произошло?

— Нет. — Меня начало трясти, и я обеими руками схватилась за рюмку. — Миледи, я не знаю, что там произошло. Мы с Жосленом… мы были у туарье, договаривались об окончании моего туара. — Мысли стремительно прокручивались в голове, пока я отчаянно импровизировала — даже зрение, казалось, поплыло. — Мне нужно было одобрить новый эскиз, потому что мастер Тильхард решил изменить флерон. Это продолжалось… не знаю, как долго.

— Около часа, — вставил Жослен, подыгрывая мне. Он слегка запинался, но это можно было списать на потрясение, а не на непривычку ко лжи. — Может, чуть дольше. — Служанка принесла чай, и он, поблагодарив ее, глотнул. — Когда мы вернулись в особняк… — Его рука задрожала, и чай пролился на блюдце. Он поставил чашку, подождал, пока руки успокоились, снова взял ее, отпил большой глоток и мрачно продолжил: — По всему дому остались следы борьбы. И никто не выжил, чтобы рассказать нам хоть что-нибудь.