Чтение онлайн

Их реакция была предсказуемой. Все же, в рамках своего великого плана, людей колдуны считают необходимым, но расходным материалом. Как, впрочем, и любая верхушка в любом из миров. Да и от моей точки зрения, их отличалась лишь масштабами. При необходимости, чего греха таить, я был способен пожертвовать кем угодно, включая себя. Вспомнить хотя бы боевой отряд Движения в лаборатории у Терри. Все же полегли, скорее всего.

Немного пугала лишь разница в масштабах: я все еще оперировал в голове небольшими отрядами, а мастера уже давно используют всю здешнюю цивилизацию.

Предсказуемым было горе по убитым в среде простого народа. Из ушедших за добычей горожан по домам вернулась хорошо, если половина. Но, что удивительно, винили скорбящие родственники ни нас с Терри, ни дангов, ни даже Круг мастеров, а проклятых и вероломных островитян. Всегда поражался человеческой логике: не мы, идиоты, не учли возможность засады, а подлые тотемники вероломно заманили нас в ловушку!

Не воспользоваться подобным настроением поданных Удэ было бы верхом глупости. И я воспользовался, предварительно обсудив все с ученым. Здесь пустил шепоток, тут слушок. Выпустил на улицы городов всех сидящих на довольствии агентов. И, спустя десяток дней, с удовольствием отметил, что предмет теперь обсуждают в нужном нам ключе.

В отредактированной версии событий вовсе не наш флот напал на островитян. Наоборот, воины сатрапии, ценой своих жизней, смогли предотвратить вторжение тотемников на побережье. Которое те планировали, но не смогли реализовать. Почему не смогли? Благодаря прозорливости сатрапа Гема, мудрости его советника Терра, шпионам Белой Тени и храбрости воинов Удэ. Янганы узнали о планируемом вторжении островитян, советник Терр подсказал сатрапу ударить по ним до того, как они нападут, а сатрап не пожалел денег на оснащения сильнейшего флота в истории для отражения этого нападения.

Ни слова правды, но очень правдоподобно! Раньше я бы назвал это ложью. Грязной имперской пропагандой. Теперь же считал это вопросом идеологии. Ценой за спокойствие в государстве. За отсутствие волнений на его территории. Совсем небольшой ценой.

А правда… Ну кому она поможет, эта правда? Мертвых не оживит, а вот наоборот — запросто! К тому же человеческая память очень коротка, а людское мнение весьма пластично. Если долго скармливать людям свою точку зрения, рано или поздно они примут ее за правду. Единственную правду. Они ведь сами слышали рассказы очевидцев сражения, верно? Встречались с выжившими героями в трактирчике неподалеку от дома. Были знакомы с семьей, похоронившей двух погибших в битве Тысячи Кораблей сыновей. Так какие еще нужны доказательства?

Одними слухами, однако, войны не выигрываются. Требуются инструменты посерьезнее. Например, раскол. И вот им я занялся вплотную.

Моя усадьба напоминала не жилище паука, как ей положено, а растревоженное гнездо лесных пчел. И дом, двор был полон людьми, большую часть которых я даже не знал лично. Между ними, занятыми какими-то делами и разговорами, носились с поручениями слуги. Из сада доносились выкрики сержанта, обучающего новый набор будущих диверсантов — растущий аппарат сатрапии требовал их все в большем количестве. А у входа на террасу, на которой расположился со всеми удобствами я сам, наблюдающий за этим хаосом, выстроилась целая очередь ожидающих. У каждого из них, несомненно, были важные дела, которые они хотели бы взвалить на мои плечи, но мне было не до них. Я проводил совещание.

На скрытой от солнечного света площадке собралось не меньше двух десятков человек. Среди них не было ни одного сколько-нибудь значимого лица, например, представителя Круга мастеров или растущей в последнее время с невероятной скоростью чиновничьей братии. Не было здесь и шпионов — все они сейчас работали “на земле”. Наличествовали только писари. Самые востребованные и самые незаметные солдаты тайных войн.

— Вождь Пирипи?

— Отрез ткани, медный кинжал.

— Вождь Вирему?

— Дикарка-рабыня, железный браслет, три меры ткани, десять мер зерна, полтора десятка бочонков вина.

— Почему так мало даров именно Пирипи?

— Очень сильный клан, мой ган. Владеет островом Дро. Тотем — черная акула. В битве Тысяче кораблей потерял старшего сына. И еще, как рассказывают купцы, у него старая вражда с вождем Хохела.

— Понятно. У нас найдется что-нибудь из акулы? Одежда, украшения… Я не знаю — что-нибудь?

— В Омпате делают щиты, обтянутые акульей кожей, мой ган.

— Очень хорошо. Добавьте один такой щит в дар вождю Хохела. Вождь Нгайре?

— Пять отрезов ткани, пять мер зерна, копье…

И так уже добрых полчаса. Кто-то сказал бы, что нет ничего скучнее, чем выслушивать длинный список практически одинаковых предметов. В другое время и в другом месте я бы и сам так сказал. Но не теперь. Сейчас для меня голоса писцов звучали трелями певчих птиц. А перед глазами стояла искрящаяся от росы паутина. Которую плел я.

Мы были вынуждены заключить с тотемниками мир на очень невыгодных условиях. Вожди Архипелага пообещали не грабить побережье, но потребовали беспошлинную торговлю для своих купцов. И контрибуцию, разумеется. Они же победители — в своем праве! Зерно, ткани, украшения, оружие, рабы… Если перевести размер дани в монеты, выходила просто астрономическая сумма. Но участвующий в переговорах Терри, светлая голова, смог ее снизить. Точнее, разделить на две составляющих. Общая контрибуция для всех и дары, предназначавшиеся лично каждому вождю островитян. Вне зависимости от силы его клана и достижений в битве Тысячи кораблей.

И этими дарами я собирался вбить такой клин между кланами Архипелага, что они больше никогда не смогут собраться в единый флот. Ведь если ты столкнулся с большой силой, справиться с которой не выходит, что нужно сделать? Правильно! Разделить ее! Принцип не новый и, я думаю, известный в этом мире. Вот только в моем, его отшлифовали до блеска имперские дипломаты и послы. Играющие на сиюминутных интересах своих противников, стравливая их друг с другом, чтобы потом добить ослабевшего в борьбе победителя. Не одна туземная страна упала к их ногам переспелым фруктом. Так почему бы и мне не воспользоваться их опытом?

Получив подарки, вожди тотемников примутся хвастаться друг перед другом — это у них в крови. И с удивлением обнаружат, что воинскую доблесть каждого из них горожане оценили по-разному. А в культуре потомков оборотней она ценилась столь же высоко, как и личная удача вождя. Кто-то, несомненно, промолчит, кто-то, напротив, приукрасит размер своей личной добычи. Но это все исключения. Которые, как известно, лишь подтверждают правила.

Они начнут задавать вопросы побежденным. Угрожать превратить наши посады в пепел. И мы будем униженно улыбаться и рассказывать о досадных ошибках писарей, из-за которых и произошли эти досадные казусы. Мы будем обещать их исправить, в то время, как мои янганы будут разносить среди простых островитян нужные мне слова. О том, как дерутся за подачки горожан славные потомки Черной Акулы, Ската, Альбатроса и Ягуара.