Рерайтер
Шрифт:
— В курсе, — обрадовал руководитель артели, — нам уже предложили оказать помощь в налаживании выпуска индикаторов в Калининграде.
— Так там же нет заводов по профилю, — высказываю сомнение.
— Теперь уже есть, — мрачно сообщает мне председатель, — у вояк отобрали, подозреваю, что там же и дополнительное производство калькуляторов будут налаживать. Кстати, часами они тоже интересовались.
— Да уж, — мрачное настроение передаётся и мне, — и что будем делать?
— Думать будем, но это не телефонный разговор.
Вот так, а мы ведь столько денег влили в организацию производства. Хотя, Калининграду трудно будет конкурировать с артелью, у нас цены на часы такие, что не скоро кто-нибудь сможет их переплюнуть. Но вся беда в том, что комитет по ценообразованию может заставить артель сравнять цену с производственниками, поэтому надо будет подумать, как в часы вставить дополнительные функции, например измерение температуры или влажности, и вообще будильник не помешает. Короче говоря, есть идеи, вот только как заставить белорусов не только продолжать выпуск старых кристаллов для часов, но и новые освоить.
— Андрей, а ты здесь чего делаешь? У тебя же сессия? — Это Троцкий увидел меня праздно шатающимся в лаборатории.
— А мне не нужно грызть гранит науки, — отмахиваюсь от напоминания, — для меня сессия это период запланированного отдыха.
— Эк, тебя раздуло, — усмехнулся Валерий Ефимович, и тут же перешёл к обсуждению очередной неприятной проблемы. — Тут на нас Симонов зам министра из МЭПа наехал, и потребовал, чтобы мы вернулись к исследованию биполярной логики.
Тут-то настроение у меня окончательно рухнуло вниз, это точно карма. Врал? Врал! Вот и получи.
— Там своих исследователей пруд пруди, — отвечаю после того, как немного оклемался от такой «радостной» вести, — и вместо лаборатории добившейся прорыва в исследовании логики на полевых структурах, мы превратимся в нечто весьма усреднённое.
— Это понятно, но убедить нам его не получается, — разделил мою печаль Троцкий, — в МЭПе вдруг решили, что раз получилось достичь таких результатов сейчас, то на традиционных полупроводниках мы точно выстрелим.
— И что теперь?
— А ничего, — хмыкнул руководитель лаборатории, — попытаемся время потянуть, а там может в министерстве что-то и поменяется.
* * *
Ладно, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, то есть, почему бы не ускорить создание факс-модема для связи через линии советских коммуникаций. Естественно такой факс-модем должен быть надёжен в работе как лом-прямой, и в тоже время иметь такой механизм восстановления сигнала из помех, которыми изобилуют наши линии связи, что любой детектив вроде Шерлока Холмса изошёл бы слюной. И такие можно создать, достаточно вспомнить развитие линейки модемов в моей реальности, в двух тысячных они достаточно хорошо держали связь и покинули наш бренный мир только после того, как телефонные станции стали предоставлять услуги подключения ADSL-модемов.
Естественно сам я ничего в протоколах связи не понимал, зато в них хорошо разбирался вычислитель, день работы и готовый проект у меня перед глазами. Правда я не ожидал, что он распухнет до неприличия, почти три тысячи транзисторов, но тут никуда не денешься, это почти полноценный процессор, хоть и узкоспециализированный. Ладно, мы в лаборатории подошли уже к такому развитию, что сделать такое нам раз плюнуть… ну не раз, и не плюнуть, но всё-таки. Идея создания устройства дальней цифровой связи между ЭВМ показалась Троцкому настолько привлекательной, что он включил это в план лаборатории, а то пришлось бы всю работу мне делать самому. Но за кульманом постоять пришлось, так как перепоручить эту работу по известным причинам я никому не мог.
Вскоре я получил «перепаянные» головки от принтера и сразу провёл испытание. Нормально получилось, хоть это не машинка ударного действия, к которым мы привыкли, шума она при печати производила достаточно. А вот качество печати тут не сравнишь, вторая головка содержала как большой, так и маленький шрифт, поэтому стало возможным выводить тексты типографского качества. Но ложка дёгтя к нашему мёду все же нашлась, пришлось доставать лавсановую красящую ленту для печатных машинок и обрезать её под размер катушек, которые стояли на каретке. И всё равно это не сильно испортило мне настроение. А уж когда пришли клавиатуры с завода на всю партию материнок, и даже две запасных на всякий случай, моему счастью не было границ, теперь у нас в работе было уже две Эврики, а в будущем будет и больше, по мере накопления зоопарка уценённых телевизионных приёмников.
— Так, ты на выставку собираешься свои микро ЭВМ в таком виде выставлять? — Спросил меня Троцкий.
— А что не так? — Окидываю взглядом свои поделки.
— А всё не так, — кривится Валерий Ефимович, — они будут только позорить нашу лабораторию, ладно если бы хоть выглядели одинаково, а то мало того, что корпуса из под разных устройств, так ещё и смотрятся несуразно. Поди стащил из лаборатории Комарова то, что на списание шло.
— А где я лучше найду? Не самому же мне их делать?
— Давай сейчас рисуй эскиз, а я закажу в нашу мастерскую. Они нормальные корпуса сделают, как для самой машинки, так и для телевизоров, да еще покрасят приборной эмалью как положено.
— Приборной эмалью? Это молотковой что ли? — Впервые услышал про такую краску.
— Что-то вроде того, — кивает Троцкий, — потом сделаем фотографии, подошьем их к заявке и пошлем в комиссию по организации выставки. И давай быстрей, заявки за месяц подавать нужно.
Упс, а вот этого я не знал, думал, что времени у меня ещё вагон. Ладно, сказано, бурундук птичка — ищи пёрышки, уже через два часа эскизы были на столе у руководителя.
— А ничего так, красиво, — полюбовался Валерий Ефимович эскизами и тут же расписался на них. — Всё, тащи в мастерскую, я уже всё обговорил.
Начальник мастерской посмотрел мои эскизы и, не найдя к чему придраться, проворчал:
— И всё что ли? А разговоров то было, а тут на день работы в лучшем случае.
— Не, торопиться не нужно, — сразу решил обозначить приоритеты, — надо делать так, чтобы комар носа не подточил, там министры на эти корпуса смотреть будут, и по ним будут оценивать работу.