Чтение онлайн

— Он сказал мне, что ты сделала все возможное, чтобы привести себя в порядок после того, как мы закончили с тобой той ночью. Он стоял за дверью ванной и слушал, как ты рыдала, как маленькая сучка в душе. Мне было почти грустно, что я не задержался, чтобы услышать это. Такие страдания завораживает меня. — Он наклоняется еще ближе, так близко, что его губы касаются моей щеки, когда он льет свой сарказм мне в ухо. — Ты была права. Мой член действительно становится твердым только тогда, когда другие люди страдают. Я знаю, что это испорчено. Я знаю, что это ненормально, но эй. Признание этого ведь может быть катарсисом, верно? Это может быть исцелением.

Господи, да он, бл*дь, шутит. Я перестаю пытаться высвободить голову, позволяя себе обмякнуть.

— Не играй в эти игры, Джейк. Тебе не нужно исцеление. Ты любишь себя таким, какой ты есть.

Его широкая ухмылка напоминает мне акулу, открывающую пасть, чтобы обнажить зубы перед тем, как укусить.

— Похоже, ты хорошо меня знаешь, Второе Место. Давай, пошли. Я решил, что мы пойдем и примем душ вместе. Как в старые добрые времена.

Я сражаюсь. Сопротивляюсь так, как никогда раньше не сопротивлялась. Я брыкаюсь и кричу, набрасываясь со всей яростью, на какую только способна, пока Джейк тащит меня через раздевалку к душевым. В конце концов, все эти толчки и крики бесполезны. Джейк знает, что я воспользуюсь случаем, чтобы ускользнуть от него и причинить ему какой-нибудь вред. Я научила его этому в коридоре, когда забралась на него сверху и набросилась на него с кулаками. Сейчас он не дает никаких шансов. Он прижимает меня к своему телу, прижимая к боку, что делает невозможным набрать инерцию, чтобы ударить или нанести правильный удар.

Чем сильнее я сопротивляюсь, тем громче он смеется.

— Вот так, Париси. Выпусти все это наружу. Кричи во всю глотку этих шлюшечьих легких. Но это бесполезно. Никто тебя не услышит. Никто тебя не найдет. Это место будет пустовать до утра понедельника. А потом? Уборщик будет неприятно удивлен, когда откроет дверь, это уж точно.

Душевые кабинки для мальчиков такие же, как и в раздевалке у девочек, только запах здесь гораздо хуже — сырость и плесень вперемешку с запахом мужского пота. Мои крики эхом отражаются от кафельных стен. Мои онемевшие босые ноги ничего не чувствуют, пока Джейк тащит меня к линии душевых, все еще смеясь себе под нос. Лунный свет льется сквозь узкие окна в верхней части стен. Сквозь стекло я вижу ночное небо, россыпь звезд, ярко горящих в полуночной синеве.

Мой пульс выбивается из-под контроля. В душевой комнате холодно, но становится еще холоднее, когда Джейк нащупывает ручку душа, и на меня обрушивается струя холодной ледяной воды. Температура настолько ужасающая, что я издаю сдавленный, испуганный вздох.

Я промокаю за считанные секунды. Джейк тоже, но ему, похоже, все равно.

— Дархауэр настаивал, чтобы сюда провели горячую воду, но тренер Квентин — крепкий орешек. Он думает, что если мы принимаем холодный душ, то это закалит нас. Сделает нас настоящими мужчинами. Как ты думаешь, Париси? Совсем не весело, да?

Я отшатываюсь от воды, но Джейк хватает меня за затылок. Он толкает меня, наклоняя мое лицо так, что холодные, жгучие капли воды попадают мне в глаза, нос и рот. Мне трудно дышать. Почти невозможно. Я кашляю и отплевываюсь, пытаясь втянуть в себя хоть глоток воздуха, но Джейк не сдается. Он напевает как сумасшедший, передавая мне на ухо самые мерзкие, отвратительные вещи. В конце концов, когда я уже почти теряю сознание, он выдергивает меня из потока воды и толкает, заставляя врезаться в стену.

Я кучей приземляюсь на грязную плитку. Моя одежда прилипает к разбитой, жалящей коже, вода все еще льется на меня. Джейк отступает назад, уперев руки в бока. Он тяжело дышит, его плечи дергаются вверх и вниз. Тыльной стороной ладони он вытирает нос, затем прочищает горло.

— Ладно, Париси. Раздевайся.

Я тупо смотрю на него снизу вверх. Он хочет, чтобы я разделась? Разделась для него? Ошеломленный смех пузырится у меня в горле.

— Ты... ты же не серьезно. Ни хрена. Я не... я не собираюсь раздеваться.

В глазах Джейка вспыхивает злоба.

— А я и не спрашиваю, тупая ты пизда. Это был приказ. Встань на ноги и сними свою гребаную одежду. Ты же хотела снова стать Сиреной, так что вот. Я тебя ей сейчас сделаю.

Я не заметила, что на крючке у двери висит одежда. Джейк хватает её и бросает ткань на пол, прямо рядом с собирающейся лужей водой.

Это форма чирлидерши Роли Хай. Как мило с его стороны попытаться сохранить её сухой для меня.

— Нет. — Если он думает, что я помогу ему осуществить какую-то больную фантазию, то он точно сошел с ума.

Джейк впивается зубами в нижнюю губу, скребя ее сквозь зубы. Футболка спереди прилипла к коже, а джинсы так потемнели от воды, что кажутся почти черными.

— А ты не думаешь, что я могу заставить тебя, Сильвер? Ты не думаешь, что мне доставит удовольствие раздеть тебя догола? Ты помнишь последний раз?

Я была в платье на вечеринке у Леона Уикмена. Ему было легко избавить меня от него. Теперь на мне моя пижама, и ему, бл*дь, придется драться со мной за нее.

— Почему, черт возьми, ты хочешь посмотреть, как я переодеваюсь? — Я наклоняюсь в сторону, почти падая, и спазм боли пронзает мои ребра. Чееерт. Я снова чувствую вкус крови. — Ты думаешь, что мне не все равно, если ты увидишь меня голой? Ты уже видел все, что только можно увидеть. С прошлого раза у меня не выросла ещё пара сисек.

— Мне плевать на твое тело. Я. Собираюсь. Сжечь. Твою. Одежду. — Он произносит последнюю часть медленно, четко выговаривая каждое слово, как будто я слишком глупа, чтобы понять, что он говорит. — Она вся в моей крови. Зачем облегчать работу криминалистам?

Еще один взрыв смеха гремит из глубины моей сломанной грудной клетки.

— Джейк, я уже звонила в 911 из дома. Я назвала им твое имя. У меня под ногтями половина твоей кожи. Твои волосы, наверное, уже на мне. Твои руки будут соответствовать синякам, которые ты оставил на моей коже. Ничто из того, что ты сделаешь, не отмажет тебя от этого. Ты в полной заднице.