Чтение онлайн

– Погоди, Тимур Эдуардович, шашкой махать, – Кораблёв поморщился, как от кислого. – Это исполнительная власть, а не колхоз «40 лет без урожая». Глава уже звонил Аркадьичу, возмущался, что вы там тридцать седьмой год устроили, людей свободы передвижения лишили. Определяйте приоритеты. Сколько всего кабинетов соединяет эта шайтан-труба?

– Шесть кабинетов, в них одиннадцать работников. В одном кабинете один человек сидит, а в пяти – по двое. Одна сотрудница в декретном отпуске. Живых имеем десять душ.

– Нарисуй схему с номерами кабинетов и фамилиями сотрудников, – заместитель прокурора подвинул майору лист бумаги и фломастер.

Яковлев набросал шахматку, ориентируясь на штатное расписание.

– Скорее всего, Левандовский скинул деньги в кабинет, где сидит один человек, – резонно предположил Самандаров. – Кто его близкие связи?

– Его зам Темляк и главный специалист Шаталова. Собутыльник и любовница.

– Ага, как раз они-то поодиночке и сидят! У Темляка – отдельный кабинет, а у Шаталовой – соседка в декрете, – оживился следователь. – Их надо трясти в первую очередь.

– Триста второй кабинет из списка сообщников можно исключить, – сообщил Яковлев.

– Кто там у нас квартирует? – Кораблёв обратился к схеме. – Круминьш и Баранова?

– Баканова.

– Писать надо понятно, товарищ майор, – зампрокурора жирно обвёл букву «ка». – Почему исключаем триста второй?

– Есть причина, Александр Михайлович.

– Поня-атно, кто-то из двоих – ваш агент. Или оба? Хорошо, этих минусую. Остаётся проверить восемь человек.

Обыски решили провести в кабинетах Темляка и Шаталовой, в остальных (в том числе, и в триста втором, чтобы не подставить доверенное лицо) ограничиться осмотрами.

– Я правильно понимаю: в ходе обысков помещений проводим личные обыска работников, в них находящихся? – Яковлев не собирался ограничиваться полумерами.

Масштабы затеваемого мероприятия при отсутствии гарантий их результативности тревожили Кораблёва. Дело предвещало скандал.

– Учитывая предмет поиска, личные обыски нужны, – очень серьёзно сказал он. – Финт с деньгами явно был заранее продуман, значит, соучастник сто раз мог от них избавиться. Но искать надо по полной, а то потом не оправдаемся, почему халявили.

– Для личного обыска Шаталовой нужна женщина, – напомнил Самандаров.

– Наша секретарь подойдёт? – прищурился фээсбэшник. – Она прапорщик.

– Как сотрудник органа дознания, почему бы и нет? – обсуждаемая деталь не носила для Кораблёва принципиального характера.

– Только её надо заинструктировать насчёт процедуры обыска и как протокол составлять.

– Мою стажёрку дадим в понятые, она всё продиктует, – следователь моментально нашёл решение.

При других обстоятельствах заместитель прокурора непременно подколол бы подчинённого насчёт универсальной стажёрки, но сейчас обстановка к шуткам не располагала.

Давая Самандарову руководящие указания, Кораблёв обеспечил его бумагой и ручкой для конспектирования. Рафаил знал, что отмазка: «Я и так всё запомню» не прокатит, и потому на клочке, косо оторванном от стандартного листа, молча черкал одному ему понятные каракули.

Через пять минут, загруженный вводными по ватерлинию, листая на бегу материал, он метеором унёсся к себе.

Оставшись с зампрокурора наедине, Яковлев произнёс с чувством:

– Александр Михалыч, спасибо тебе большое за поддержку. За мной не заржавеет.

Кораблёв это знал. В последнее время ФСБ, восстановив былую мощь, на участке борьбы с оргпреступностью и коррупцией постепенно занимала нишу слабеющего РУБОПа. Прокурорское следствие нуждалось в качественном оперативном сопровождении. Иногда – в неформальном.

Закурили каждый свои. Майор поёжился:

– На дворе теплынь, а у тебя зябко.

В окно кабинета, выходившее на северо-восток, солнце заглядывало лишь на пару утренних часов. Остальное время в помещении было сумрачно и промозгло, как в погребе.

– Через неделю лето, а с обогревателем сижу. После обеда вот выключил. Кислород сжирает, собака, недуром. Башка от него трещит, а вырубишь – сразу колотун, – пожаловался Кораблёв.

Его предшественник в этом каменном мешке заработал хронический бронхит.

К слову, выглядел Саша неважно. Под глазами не просто тени лежали, мешки набрякли от хронической усталости. Кожа имела землистый оттенок. Ранние залысины на лбу теснили русые кудри. Модельная стрижка, чисто выбритые щёки и подбородок, белоснежная рубашка, идеально завязанный шёлковый галстук, костюм не из дешёвых придавали ему вид ухоженный и презентабельный, но, увы, не омолаживали. Заместитель прокурора казался значительно старше своих тридцати с хвостиком.

– Пора кабинет менять на комфортабельный, с кондиционером, – комитетчик подбодрил дежурной фишкой.

Кораблёв также дежурно отшутился:

– Лучше маленький, да свой!

Сильно затягиваясь «Винстоном», добавил с минорной усмешкой:

– Как бы вскоре и такой каморки не лишиться!

– Думаешь, у Левандовского есть поддержка там? – Яковлев ткнул дымящейся сигаретой в потолок.

– Да ваш Левандовский – тьфу по сравнению с мировой революцией! – прокурорский пихнул окурок в пепельницу. – Я, Тимур, в первой половине дня должен был возбудить дела на начальника милиции и всех его замов!

Майор краем уха слышал про объявленный Генпрокурором крестовый поход на МВД под флагом борьбы с укрывательством преступлений. Думал, что это рядовая кампанейщина, энергия которой уйдёт в свисток.

– Всё так серьёзно? – не проявить участия к проблемам человека, от решений которого напрямую зависела его карьера, Яковлев не мог.

Хотя своя беда затмевала сейчас белый свет.

«Пять тыщ американских рублей просрал! Генерал с ливером меня сожрёт!»

– Ла-адно, прорвёмся! – бодрость Кораблёва казалась натужной.