Чтение онлайн

Гришку под видео нужно допрашивать, чтоб потом не перевернулся. Кто у нас последний видеокамеру эксплуатировал? Утром, вроде, Максимов на показ собирался, чистую кассету искал. Вернулся ли он?

Самандаров стукнул кулаком в стену, вызывая на связь соседей. Не дождавшись ответа, выскочил в коридор.

Полчаса спустя, упыхавшийся от челночного бега между своим кабинетом, замовским и канцелярией, он дал отмашку практикантке: «В боевую линию!».

– Босс, у нас кофе кончился, – обрадовала Алиса.

– На обратной дороге купи, и пожевать чего-нибудь, – Рафа сунул ей мятую банкноту.

– Какой кофе на полтинник? – задала резонный вопрос девушка.

– В маленьких пакетиках возьми. Ну, слушай, нет у меня при себе больше денег! Утром полный бак заправил.

Алиса знала, что Самандаров прижимист. Девиз его был: «Ни копейки на военные расходы».

– Ла-адно, добавлю.

– Другой разговор, – воспользовавшись тем, что практикантка налегла грудью на стол, цепляя пластиковый файл с документами, Рафаил потрепал её по оттопырившейся попке. – Ты сегодня снова в леопардовых стрингах?

– Пошляк! – это слово в лексиконе девушки фигурировало часто.

Сейчас оно прозвучало с нейтральной интонацией. На заигрывания не было ни минуты.

Неафишируемые страницы биографии народного избранника

Трудно поверить, но в начале девяностых Катаев имел имидж типичного нового русского. Шестисотый «мерин», малиновый пиджак, чёрные джинсы, остроносые туфли, голда [77] на шее, увесистая «гайка» на отогнутом мизинце, «котлета» баксов в барсетке.

В середине десятилетия он косил уже под Дона Корлеоне. Пересел на «джип» с тонированными стёклами, стал носить итальянские костюмы и рубашки цветом темнее галстуков, в любую погоду прятал глаза под солнцезащитными очками-хамелеонами. Его сопровождала бритоголовая пристяжь с тэтэхами [78] за поясом и «пампушками» [79] под полами кожаных регланов.

Братанский прикид и гангстерский антураж остались в прошлом. Ныне Сергей Альбертович не только легальный бизнесмен, занимающийся деревопереработкой, капитальным строительством и розничной торговлей нефтепродуктами, но и состоявшийся политик областного масштаба.

Он вторично прошёл в депутаты Законодательного Собрания. Новая избирательная кампания далась Катаеву несказанно легче дебютной. Его не полоскали по заказу конкурентов в прессе и на ТВ, вспоминая давнюю судимость и прочие грехи, действительные и мнимые. Силовики не бряцали доспехами, грозя привлечением к уголовной ответственности. Сам факт регистрации кандидатом в депутаты не пришлось отстаивать в суде.

Недавняя победа на выборах объяснялась вовсе не тем, что электорат воспылал доверием к Сергею Альбертовичу. Просто на этом поле, как и в бизнесе, необходимо чётко усвоить правила и, соблюдая их, занять своё место под солнцем. Красные директора, серьёзно бодавшиеся с Катаевым в прошлом забеге, присмотрелись к новому игроку и поняли, что он вполне вменяем.

Город имел в ЗС два мандата. Один вновь достался Катаеву, по второму округу прошёл главный инженер механического завода Варшавский. Люди дела одержали верх, а оппозиционная шелупонь и так называемые независимые кандидаты остались за бортом.

Стремясь четыре года назад в депутатское кресло, Сергей Альбертович в первую очередь хотел приобрести иммунитет. В ту пору велики были риски сесть. Теперь конфигурация иная. Методы борьбы за выживание изменились кардинально. Не нужно добиваться от партнёров лояльности путём криминальных разборок, отпала надобность физического устранения наиболее зубастых конкурентов.

На этом фоне подзабылась тяжеловесная кличка Каток, которой не так давно стращали коммерсов. Те, кто её помнил, обращаться на прежний манер к Сергею Альбертовичу избегали.

До минимума снизилась роль воровской крыши. По старой памяти Катаев отстёгивал процент в Москву Севе Гашёному, но ценник уже был гораздо скромнее, как и сам Сева. Некогда гремевший на полстраны славянский вор стал задумываться о душе, возможности его обмельчали.

В то же время сменились ориентиры у руководства правоохранительных структур. Через них решать вопросы стало проще, выгоднее и чище.

Органы умнели с головы. В столице деньги открывали двери большинства кабинетов, на областном уровне – половину, на районном – некоторые. Патриархальный уклад, косность мышления не позволяли на местах сразу отказаться от устаревших принципов.

Сергей Альбертович был уверен, что это явление временное, и очень скоро серьёзные бизнесмены и начальники силовых органов достигнут паритета повсеместно. Залог успеха виделся в том, что у каждой стороны имелся продукт, необходимый партнёру. Материальные блага выставлялись против властных полномочий.

Старые грехи Катаева поросли быльём, новые проделки были гораздо более изощрёнными и потому практически недоказуемыми. От тюрьмы на Руси зарекаться не стоило, но на современном этапе вероятность сесть находилась в прямой зависимости от благосостояния индивидуума.

Поэтому участие в законотворчестве рассматривалось Сергеем Альбертовичем как инструмент для умножения капитала. Науку лоббирования личных выгод и интересов аффилированных структур он освоил на высший балл.

В новом созыве заксобрания Катаев нацелился на пост заместителя председателя комитета по промышленной политике, инвестициям, инновациям, малому и среднему бизнесу и стратегическому планированию. Должность, пусть и неосвобождённая, сулила большие возможности.

Продуманным штрихом нового облика стала защита кандидатской диссертации. Встала она в копеечку и реальной отдачи не обещала, однако буковки «к.э.н.» [80] на визитке с шелкографией свидетельствовали, что её обладатель идёт в ногу с научным прогрессом. Кто станет выяснять, что убелённый благородными сединами солидняк получил высшее образование лишь к сорока годам, а в молодости трижды отчислялся из провинциального ВУЗа за академическую неуспеваемость?

Для того, чтобы подогнать к авантажному знаменателю все детали ареала, Сергей Альбертович пожертвовал раскрученной вывеской фирмы.