Чтение онлайн

Он огляделся, медленно поворачиваясь на все четыре стороны света. Остров, конечно же — остров! И небольшой! Этот клочок тверди земной представлял из себя классическое кольцо атолла с круглой лагуной в центре, и Блейд мог обозреть свои новые владения из конца в конец. Итак, в наличии имелось: лагуна диаметром с треть мили; окаймлявшее её кольцо суши шириной ярдов четыреста и длиной по внешней окружности мили две; изнутри и снаружи — ленты нешироких песчаных пляжей, за которыми вздымались утесы, точные подобия того, на котором стоял Блейд; между ними — скалистые холмы, поросшие деревьями. Вероятно, эти были такие же утесы, на которые ветер тысячелетиями наносил почву; теперь их голые темные вершины торчали над морем зелени. Кое-где во впадинах блестела вода — след прошедших дождей, наполнявших естественные водоемы; в этих местах кроны деревьев казались более густыми и пышными. Островное кольцо было разорвано на юге довольно широким проливом, соединявшим лагуну с океаном. В целом островок напоминал червя, свернувшегося кольцом в луже голубой воды и отрастившего на спине миниатюрный каменный хребет.

Коралловый риф? Блейд задумчиво поскреб в голове и бросил взгляд на свой каменный кинжал. Нет, эта порода совсем не походила на известняк… Где же он очутился?

Впрочем, геологические подробности большого значения не имели. Гораздо важнее, что здесь есть вода и зелень, а значит, можно рассчитывать на фрукты. Учитывая, что рядом океан, прибрежная зона которого наверняка кишит рыбой, с голода он не умрет. Холод тоже ему не угрожает — островок явно расположен в тропиках. Люди? Вообще какие-либо разумные существа? Он не видел ни малейших признаков их присутствия — ни дыма костра, ни хижин или шалашей, ни лодок на песчаных пляжах, ни троп, протоптанных в лесу. Нужно проверить более тщательно… Остров невелик, укрыться здесь негде, и любое живое создание рано или поздно выйдет к прудам с пресной водой. Оттуда и надо начинать поиски.

Внезапно Блейд ощутил жажду. Он еще раз осмотрел островок, запечатлевая в памяти расстояния и основные ориентиры. Со своей скалы он насчитал три пруда, располагавшихся довольно симметрично: один — на юге, почти у самой оконечности каменного червя; другой — на западе, третий — почти в самом центре острова. До срединного водоема было всего ярдов двести, и Блейд двинулся было к нему, однако, не пройдя и половины склона, влез обратно на скалу.

Он встал посередине, распростер руки в стороны, и торжественно произнес:

— Властью, дарованной мне Её Величеством королевой Великобритании и спецотделом МИ6А, я, полковник Ричард Блейд, достигший сих берегов одиннадцатого октября в год одна тысяча девятьсот семидесятый от Рождества Христова, нарекаю эту землю Кориваллом — в честь своей неверной возлюбленной Зоэ Коривалл И да простит её Господь, как я простил сию леди в душе своей.

Затем, весело насвистывая британский гимн, он начал спускаться по склону. Радостное чувство переполняло его и, если не считать слегка ломившего затылка, он чувствовал себя преотлично. Действительно, первый раз за все свои странствия он попал в мир, где ему абсолютно ничего не угрожало — ни человек, ни зверь, ни непогода.

В Альбе, минут через пять после прибытия, его стали травить собаками… Кроме того, он почти потерял память и долгое время не мог вообще разобраться, что произошло и где он очутился. В Кате машина забросила его прямо в центр военных действий, перед армией из тысяч свирепых воинов-монгов, штурмовавших Великую Стену… В Меотиде… Ну, там творилось такое, что лучше и не вспоминать! Берглион встретил пришельца ледяным дыханием снежной тундры, а Тарн — древней, невероятной и пугающей техникой. Эти силовые завесы… и Хончо, ньютер, пленивший его вскоре после появления в том мире…

Блейд вздрогнул и остановился. Конечно, все, о чем он думал, что вспоминал, соответствовало действительности. Однако его нынешние размышления отражали лишь половину правды — более горькую и неприятную. Да, он терпел лишения и проливал кровь, свою и чужую, в каждой из пяти открывшихся ему реальностей. Но было там кое-что еще… теплые робкие губы Талин, нежное тело Лали Мэй, колдовские глаза Аквии… и Зулькия, рыжекудрая Зулькия, зачавшая от него первого императора Тарна! Даже проклятая богом Меотида в своем роде представляла определенный интерес… В конце концов, он сумел договориться с этими амазонками…

Он оглянулся, словно ожидая, что из лесной чащи сейчас выскочит и бросится ему на грудь не то Талин, не то Зулькия — или, на худой конец, недавняя подружка Дорис, — и шумно перевел дух. В полусотне шагов перед ним лежал пруд, вытянувшийся между склонов двух невысоких каменистых гряд; вода была темной, на её поверхности покачивались огромные белые цветы, обрамленные блестящими кожистыми листьями. От пруда веяло свежестью, и Блейд, присев на корточки у темной поверхности, вволю напился.

Потом он вошел по пояс в воду, выдернул ближайший цветок и поднес его к лицу. Белые мясистые лепестки слегка шевельнулись, словно потянувшись к его губам, и разведчик вдохнул чарующий, пьянящий аромат. На миг мир завертелся перед глазами, а когда он вновь пришел в устойчивое состояние, Блейд чувствовал себя так, словно только что опрокинул рюмку лучшего французского коньяка. Одобрительно хмыкнув, он посмотрел на цветок — тот, подарив наслаждение, умирал. Белоснежные лепестки опали и побурели, запах исчез, листья поникли.

— Лотос забвения? — пробормотал Блейд, возвращаясь на берег. Как бы то ни было, на этом островке найдется, что глотнуть. Вероятно, «лотосы» вырабатывали какой то слабый наркотик. Неважная замена соблазнительной женской плоти, однако лучше, чем ничего.

В течение ближайших четырех часов Блейд дважды обошел весь остров: сначала — его внутреннюю и наиболее интересную часть, затем — побережье. Здесь не было птиц — если не считать больших длиннокрылых созданий с хищно загнутыми клювами, — и встречалось очень мало насекомых. Зато плоды присутствовали в изобилии, и он сорвал какой-то огромный зеленовато-желтый фрукт, соблазнившись его сходством с ананасом. У западного пруда простиралась изрытая норами полянка, на которой мельтешили довольно упитанные ушастые зверьки, что-то среднее между большими кроликами и морскими свинками; ловко швырнув камень, Блейд подшиб одного. Затем он срезал пару лиан: одну затянул вокруг пояса, сунув за нее свой каменный кинжал, концами другой обмотал тушку кролика и ананас, повесив добычу через плечо. Две раковины, похожие на огромных устриц, которые он выудил из лагуны, пришлось тащить в руках.

Перед закатом он вернулся туда, где пришел в себя в момент вторжения в этот мир. Решив, что это место ничем не хуже любого другого, Блейд сбросил поклажу на мягкий песок около скал и занялся костром. В лесу хватало хвороста, но чтобы добыть огонь, ему пришлось возиться минут десять Наконец сухая кора затлела под палочкой, которую он вращал в ладонях, крохотный язычок пламени лизнул тонкие прутья, и костер разгорелся. Блейд разделал зверька, наскреб с прибрежных камней щепоть горьковатой соли, и через час приступил к трапезе. Жаркое, устрицы, запеченые в золе, и ананас, оказавшийся выше всяких похвал… Не каждый ресторан на Пикадили мог предложить ему такой выбор.

Спать ему пришлось в одиночестве, но во всех остальных отношениях остров Коривалл мнился Блейду совершеннейшим раем.

Следующие три дня он безмятежно наслаждался покоем. Пожалуй, здесь было лучше, чем в Дорсете, в его уединенном коттедже на берегу Ла-Манша. Холодные воды Канала не могли сравниться с теплым тропическим морем, а богатому выбору фруктов позавидовал бы любой из фешенебельных лондонских магазинов. Нагретый солнцем песок, устланный кучей травы, оказался столь же мягким, как матрас на его кровати, и пока Блейда не очень угнетало, что приминать эту душистую постель ему приходится одному. За все хорошее надо платить; он спал без подружки, зато никакие тревожные звонки и приказы не могли выдернуть его из этой копны сена.