Ричард Хукер
Шрифт:
– Я вставлю каждой чертовой сестричке по самое небалуй! – громко продекламировал он.
– Начиная с Горячих Губок Халигэн, – прошептал ему Ловец Джон.
– Начиная с Горячих Губок Халигэн, – задиристо крикнул Лопух.
Хирурги не пошли за ним внутрь. Они вернулись в Болото, выпили и поужинали позже. На следующее утро Лопух знал только, что ему плохо, а после взбучки от полковника Блэйка, что он как-то опозорился. Так все оставалось до прибытия спустя несколько часов Роджера Хитреца Дэнфорта, после чего всем стало не до него. Роджер Дэнфорт по кличке Хитрец был хирургом МЭШа 6073 – в двадцати пяти милях к востоку. Роджер и Ужасный Джон Блэк вместе проходили практику в Штатах, так что Дэнфорт и обитатели Болота давно уже были хорошо знакомы. К тому же, их объединяло как неуважение к большинству вещей, которые признавались достойными другими, так и взаимное уважение друг к другу. И хотя Хитреца Роджера не считали большей угрозой чем троих обитателей Болота, он был, как минимум, равный им по чокнутости.– Слава Богу, – говаривал полковник Блэйк после визитов Хитреца Роджера, – что и этот сукин сын не приписан к нашей части.
На следующий день после Заявления Лопуха, в полдень в дверях столовой появился Хитрец Роджер. Ястреб только закончил ампутацию ноги у единственного клиента сегодняшнего утра – корейца, решившего, что у него иммунитет к минам, и отправился в столовую слегка перекусить.– Где ребята? – спросил он у Даго Красного.
– Хитрец Роджер здесь, – сказал Даго. – Он с Ужасным Джоном и твоими друзьями уже засели в Болоте, так что… дай нам Бог силы.
– Поддерживаю предложение, – обратился к небесам Ястреб, – Не заправиться ли мне поплотнее?
После плотного обеда Ястреб направился к Болоту со смешанным чувством предвкушения и неохоты. На полпути через поляну, отделявшую Болото от столовой, его поприветствовал Хитрец Роджер. Он стоял в дверях Болота со стаканом в руке и орал: «Привет, Ястреб, старая деревенщина! В задницу регулярную армию! Как делищи?»– Лучше не бывает, – ответил Ястреб.
– Выпей, – пригласил Хитрец Роджер. – Вот, притащил две бутылки собственного.
– Какого черта ты тут делаешь, а? – поинтересовался Ястреб.
– Не знаю, если честно – ответил Роджер. – Мне вчера вечером позвонил некий чертов полковник О’Рэйли, приказал приехать…
– Кто? – спросил Ястреб.
– Не в курсе, – сказал Хитрец Роджер. – Выяснилось, у вас тут один О'Рэйли, капрал, похож на сраного синоптика. Да какая к черту разница? Выпей.
– Как раз собирался, – сказал Ястреб.
Все выпили по паре стаканов, и дружеский накал стал заполнять Болото. Все шло хорошо, за исключением того, что Роджер Хитрец, несомненно, получивший звонок, чтобы зажечь свет в этом темном царстве, настойчиво требовал подходить к двери каждые пятнадцать минут и орать: «В задницу регулярную армию!» Днем, с 3 до 4 часов, душевые в МЭШе 4077 занимали сестры. Часть сестер была уже не первой молодости. Некоторые из них забыли о диете. Им приходилось проходить мимо Болота по пути к душевым и обратно, и кое-кто из этой процессии попал в поле зрения Хитреца Роджера, в очередной раз призывавшего население к неестественным связям с армией.– Все сестры, – кричал теперь Хитрец Роджер, – слонихи!
Потом он сменил пластинку на: «У всех слоних триппер!»– А Горячие Губки Халигэн, – подсказал Ловец Джон, – их погонщик, и должна понести наказание.
– А Горячие Губки Халигэн, – проорал Хитрец Роджер, – их погонщик, и должна понести наказание.
Естественно, наступили последствия. В течение двух часов полковник Блэйк сидел в своей палатке, слушал эти лозунги, и тщетно надеялся на их окончание. Он вызвал отца Джона Патрика Мулкахи, и за пивом они обсудили варианты действий.– Откровенно говоря, – сказал полковник Блэйк, – я боюсь. Любой командующий, будь у него хоть толика мозга, изначально не допустил бы такого.
– Нет, полковник, ты не прав, – сказал отец Мулкахи. – В нашей ситуации что-то должно было сломаться, и я справедливо боялся, что сломаются наши ребята.
– Знаю, – сказал полковник. – Намедни Дюк назвал меня «сэр». В любой момент я ждал, что Пирс отдаст мне честь. С ними не всё в порядке, точно тебе говорю. Они выжаты, и потому я позволил Хитрецу Роджеру снова приехать сюда. Ой, чую , что-то случится .
– И уже скоро, сказал отец Мулкахи, когда они оба в ужасе услышали, как Хитрец Роджер выкрикивал заклятия в адрес начальницы медсестер. – Я, наверное, пойду к себе, или хотите, чтоб я остался?
– Нет, – сказал полковник Блэйк. – Это моя вина, я сам разберусь с этой амазонкой.
Не успел отец Мулкахи уйти, как прибыла майор Халигэн. Они прилетела прямо из душа, кончики ее волос все еще были сырые и веревка шапочки для душа болталась позади обмотанного полотенца. Она была в ярости, и Генри, даже если б захотел, не смог бы не обращать на нее внимания.– Это не госпиталь, – услышал он как кричит на него Главная медсестра. – Это дурдом, а виноваты – Вы!
– Ну, минутку, майор, – начал Генри, – вы…
– Не минутакайте мне тут! – продолжала Главная медсестра, – Если вы не остановите этих чудовищ, эту ТВАРЬ, которую они зовут Ловцом Джоном, и которая называет меня Горячие Губки и всех на это подбивает, я просто уволюсь и…
– Да черт возьми, Горячие Губки, – услышал свой голос Генри, – увольняйся к чертовой матери, и проваливай отсюда!
Пять минут спустя здоровый крепкий сон Радара О’Рэйли был резко прерван. Его разбудил телефонный разговор между Маргарет Халлиган и генералом Хаммондом, в котором майор Халлиган живописала картину военного госпиталя, где царят анархия и вседозволеность. Затем последовал разговор между генералом Хаммондом и полковником Блэйком, из которого Радар услышал, как генерал сказал:– Генри, ради Бога, какого черта у тебя там происходит? Завтра утром в 9:30 тащись сюда, и я очень надеюсь, что твоя версия будет, черт возьми, намного лучше.