Чтение онлайн

«Тогда что с ним делать, миледи?» – выкрикнул Годфри.

Гвендолин бросила на Бронсона долгий и напряженный взгляд.

«Я объявляю тебя изгнанником», – сказала она. – «Ты должен покинуть нашу сторону Королевства и никогда больше не ступать ногой на нашу почву, под страхом смерти».

«Миледи, Вы не можете!» – крикнул Бронсон со страхом в голосе. – «У меня не осталось дома на стороне Кольца, которая принадлежит МакКлаудам. Отправить меня туда равносильно смертному приговору!»

Гвендолин медленно покачала головой.

«Тебе придется постоять за себя», – ответила она. – «Как и всем нас».

Девушка кивнула, и слуги увели кричащего Бронсона прочь, пока, наконец, двери за ним не закрылись, и пока в комнате снова не повисла тишина.

Гвендолин повернулась к своим людям, которые смотрели на нее с все возрастающим уважением.

«Уже почти наступил рассвет», – мрачно произнесла она. – «Мы теряем время. Поднимайте свое оружие и следуйте за нами. Пришло время встретиться с нашими кузенами».

Гвендолин верхом на лошади торжественно ехала во главе небольшой группы своих лучших воинов через площадь Силесии, направляясь к северным воротам, чтобы поприветствовать своего дядю. Когда она кивнула, несколько воинов медленно подняли огромные железные решетки.

Они продолжили свой путь через открытые ворота. Рядом с Гвен ехали Кендрик, Срог, Бром, Рис, Годфри, Атмэ и несколько дюжин других воинов. Их маленькая группа ехала навстречу Тирусу и его большой армии, которая выстроилась в утреннем свете, словно готовилась к походу на город.

Группа Гвендолин казалась мирным конвоем, чего и хотела девушка. Она хотела сыграть на эго Тируса, заставить его подумать, что они едут принять его условия. Разумеется, он так и подумает, в противном случае она не появилась бы с такой маленькой свитой. А учитывая уровень невежества Тируса, Гвен была уверена в том, что он не учует подвоха.

Хотя все силесианские силы втайне окружали людей Тируса со всех сторон, занимая позиции в лесу, готовясь, по сигналу Гвен, к атаке.

Сердце Гвен бешено колотилось, пока она медленно ехала верхом на своей лошади вместе с другими, в тишине этого утра. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Кружащиеся туманы Каньона обволакивали поле боя, и, когда затрубили в рог, вперед выехал небольшой конвой из людей Тируса, чтобы встретиться с ними в центре пустого поля. Тирус ехал во главе этой группы, в окружении четверых своих сыновей и дюжины генералов.

Когда они приблизились, Гвендолин почувствовала боль глубоко в животе, почувствовала, что ее ребенок снова начал поворачиваться. Это потрясло ее и заставило подумать о Торе. Она чувствовала, что его захватили в плен, ощущая себя беспомощной. Гвен не понимала, как это произошло, но эта мысль разрывала ее на части. Она была раздавлена чувством вины и раскаянием.

Гвендолин прогнала эти мысли из своей головы. Сейчас не время. Как только она покончит с Тирусом, если она выживет, то отправит всех имеющихся у нее людей спасти Тора.

Гвендолин сконцентрировалась на Тирусе, когда его лицо предстало перед ней со снисходительной улыбкой на губах, источающей напыщенность. Они ехали все ближе и ближе, их кольчуги звенели, мечи гремели на бедрах, от запаха их лошадей, смешанного с влажным запахом Каньона отяжелел холодный утренний воздух.

Тирус и Гвендолин остановились в нескольких футах, гордо глядя друг на друга. Тирус ждал, когда она нарушит тишину, очевидно, упиваясь тем, что он считал своим успехом, последующим извинением.

«Ты – мудрая девушка», – наконец, произнес он. – «Ты приняла верное решение, предпочитая сдаться мне. Следует признать поражение, оказавшись в окружении».

Сердце Гвен бешено колотилось, когда она сидела верхом на своем коне с идеальной осанкой, глядя на шар первого восходящего солнца. Ее глаза были холодными и жесткими, и она ощутила в себе новую силу – силу сына, которого носила под сердцем. Сын Тора.

Гвен больше не боялась – ни этих людей, ни кого-то другого, ни смерти. Жизнь была для нее менее ценной, чем раньше, и никакие угрозы не могли ее напугать.

В воздухе висела тяжелая тишина, лошади гарцевали и фыркали, когда Гвен медлила, прежде чем ответить. Она была готова дать сигнал своим людям броситься в атаку, и знала, что при малейшем жесте они это сделают – и тогда начнется хаос.

«Кто сказал, что мы решили сдаться?» – холодно ответила девушка.

Сердце Гвендолин неистово колотилось, и она почувствовала, как костяшки пальцев ее воинов крепче сжали рукояти мечей. Всего через минуту она взмахнет рукой и подаст сигнал начать битву, которая, несомненно, приведет к ее смерти – и к смерти всех остальных. Гвен не боялась смерти. Она боялась только жалкой смерти. И в этот раз, наконец, она умрет с нетронутой честью.

Лицо Тируса медленно упало, его невежественная улыбка начала таять, когда он понял по выражению лица племянницы, что она настроена серьезно.

«Глупая девчонка», – произнес он. – «Ты пришла сказать мне, что ты подписала свой смертный приговор?» – холодно спросил Тирус голосом, наполненным враждебностью.

Когда Гвендолин подняла глаза, чтобы обозреть своих людей и подать сигнал, она что-то заметила на горизонте, на холмах позади людей Тируса. Что-то, чего она не ожидала, привлекло ее внимание. Что-то блеснуло на свету, где этого быть не должно. Это было отражение щита. Но это не ее люди. И не люди Тируса.

Затем показался еще один щит.

Потом еще один.

Из-за хребта показалось несколько тысяч щитов – блестящих, сверкающих в свете.

Сначала Гвен была сбита с толку. Здесь, на этом поле боя, показалась другая армия.

Но когда они приблизились, когда их знамена показались над холмом в поле зрения, девушка узнала эмблему. Ее сердце взлетело. Этого не может быть.

Но все происходило на самом деле.

Это было знамя Герцога Саварии. Это были его люди – вместе с тысячами других. Эту группу возглавлял чемпион ее отца Эрек. Она узнала рыцаря по его броне – сверкающей серебряной броне королевства.