Чтение онлайн

— А возможно… стоило бы, — спокойно произнес Анталоу. Рука задергалась снова, и землянин увидел, что она короче

трех других, крючковатая, но более мощная.

Мальчик кивнул. Да, ему следовало догадаться и сделать запись.

— И почему же тот человек… Джеймс Ортега-Мамбей… хочет убить вашу сестру?

И тогда, снова покраснев, мальчик попытался объяснить. Когда он закончил, инопланетянин странно посмотрел на него, так, что тот опять смутился. Затем чудовище встало. Ноги его напряглись, чтобы удержать громоздкое тело, длинные руки проделали замысловатые движения, словно проснулись и зажили собственной жизнью.

Мальчик тоже поднялся и отступил, чтобы дать дорогу.

— Двести… недостаточно для убийства, — прошелестел на прощание инопланетянин и ушел через тот же запасной выход, который тайно открыл для него мальчик Ким…

Когда человек по имени Ортега-Мамбей вышел из шаровидного лифта на крышу федерального здания, над городом разливался закат. Вот и конец еще одного долгого, удачного дня в БуПопКон. Последние лучи солнца превратили вертолетную площадку в сверкающее зеркало, в маленькое пылающее озеро — гладкое, совсем не то, что беспокойная поверхность Тихого океана за городом. Даже духота не портила прекрасной картины заката. Да, в такую погоду каждому хочется сбросить пиджак. Но для Ортеги-Мамбея существовало только одно место, где снять пиджак было наслаждением, — его великолепный дом на берегу океана.

Не подчиняясь обычаям большинства, чиновник оставался в своем дорогом дымчатом костюме из ткани тройного переплетения, модели под названием «Мерцающее лето». Элегантном, не обладающем запахом, водонепроницаемом, прохладном.

Как всегда, Ортега-Мамбей покидал Агентство последним и, как всегда, ощущал в душе гордость. Не было ничего более приятного, чем уходить, когда в здании никого не оставалось. А затем — оторваться от опустевшей площадки под оглушительную музыку лопастей, когда где-то внизу догорает закат, а ты летишь к месту заслуженного отдыха вдали от города. Туда, на побережье, к другой вертолетной площадке, к «Дому Мечты» в пригороде Окснарда. Он так много трудился, чтобы сделать эту мечту реальностью.

Сверкая последними солнечными бликами, вертолет ждал его на площадке, словно часть великолепного этюда. Ортега-Мамбей не спеша направился к машине. Этот вечер просился на холст живописца, или на голографический снимок, или в мультимедийную поэму. Возможно, в предстоящий уик-энд он наконец сделает что-нибудь, чтобы запечатлеть чудный пейзаж… Но лишь после того, как выпроводит двоих коллег, которые прибудут с отчетом о рабочей неделе.

Когда Ортега-Мамбей подошел к вертолету, из тени машины неожиданно выскользнула высокая нелепая фигура. Он чуть не вскрикнул.

Сначала чиновник подумал, что кто-то из коллег устроил дурацкий розыгрыш, надев маскарадный костюм.

Он сделал несколько шагов, обходя кабину. Когда «шутник» вышел на свет догорающего солнца — у Ортеги-Мамбея упало сердце. Конечно, таких гадин показывали иногда в «Новостях», он даже видел их издалека на космодроме и среди туристов на экскурсиях. Но никогда так близко.

Зазвучал голос, низкий, механический, обработанный транскодировщиком:

— Вы — Джеймс Ортега-Мамбей, инспектор Седьмого Округа БуПопКон?

Ортега-Мамбей отказывался верить в происходящее, но это был не сон. Как и любой другой, он знал репутацию Анталоу.

Он знал, для чего земляне и четыре другие межзвездные расы нанимали этих чудовищ. Анталоу не производил впечатления существа, которому стоило лгать.

— Да… Я. Я — Ортега-Мамбей.

— Меня зовут… хотя не имеет значения, — перебил сам себя Анталоу. — Вы, конечно, знаете, кто я… какие поручения… Это вы подписали постановление… считать беременность Линды Такей-Ятсен незаконной? Вы приказываете убить ребенка женского пола… нерожденную сестру мальчика по имени Ким Такей-Ятсен? Это правда?

Инопланетянин ждал ответа.

— Возможно, — невнятно пробормотал чиновник. — Я ведь не помню все наши постановления. Мы не регистрируем их пофамильно. — Он замолчал, осознавая всю абсурдность происходящего. Это было уж слишком. — Я действительно не понимаю, какое отношение это имеет к вам, — начал он. Это — город землян, он перенаселен, как и другие на нашей переполненной планете. Мы не можем позволить себе расширить границы цивилизации за пределы Земли. Это одна из многочисленных проблем, к счастью решенная нами без посторонней помощи. Ничто из перечисленного не может никоим образом затрагивать ваши интересы, не так ли? И кстати, ваше пребывание здесь зарегистрировано?

— Нет, — прошуршало из динамика. — И все-таки заданный вопрос напрямую связан с моей миссией. Если… будущий ребенок семьи Такей-Ятсен умрет…

— Я не понимаю, к чему вы клоните!

— Она должна жить, Ортега-Мамбей… Ее брат мечтает иметь родную сестру. Он живет и учится… один в трех маленьких комнатах, в то время как его родители работают… в городе… Для него… девочка, которую носит его мать… уже существует. Он имеет большое чувство к ней… такое, которое отличает представителей человеческого рода.

Не может быть. Это просто безумие. Ортегу-Мамбея вдруг охватил гнев, какого он не чувствовал с начала своей работы в правительстве.

— Да как вы смеете! — услышал он собственный голос. — Вы находитесь в гостях на чужой планете и приказываете мне, федеральному чиновнику, исполнять пожелания не только какого-то ребенка, но еще и ваши собственные! Вы, посетитель без официальной регистрации, явившийся от имени себя самого!

— Этот ребенок, — взревел в ответ динамик Анталоу, — не умрет! Если она умрет, то я сделаю то, для чего был нанят!

При этом гигант шагнул навстречу, заслоняя собой потемневшее небо. Землянин невольно отшатнулся и зажмурился, но остался на месте.

Тогда пришелец поднял две верхние клешни, и Ортега-Мамбей услышал звук распарываемой кожи, хлопок, еще один… Что-то сжалось у него в горле, когда он увидел, как мощные, твердые шипы прорвали кожу на рукавах синтетического скафандра.

Затем, молниеносно развернувшись, Анталоу когтями проткнул и легко сорвал с петель тяжелую дверцу кабины из легированной стали.