Рога изобилия

— Я думаю, сегодня тебе обязательно надо куда-нибудь сходить и развеяться, — сказала мне тетя Мила. — Воскресенье, солнышко вон как светит — погода замечательная.

Я с подозрением взглянула на свою тетушку. Бывало, конечно, что она давала мне советы, но такое случалось крайне редко. Именно поэтому я заподозрила, что сегодня она это делает не просто так. Как пить дать, моя дорогая Мила замышляет очередную авантюру для меня.

— И куда же, по-твоему, я должна сегодня сходить? — спросила я, догадываясь, что у нее есть ответ и на этот вопрос.

— Думаю, ты могла бы отправиться, например, на ипподром, — как бы спонтанно ответила она. — Ты любишь лошадей, вот и полюбуешься на них. А потом — какие страсти, какой адреналин!

— Может, ты скажешь мне, на какой трибуне стоять?

— Скажу. Отчего не сказать.

— Выкладывай, — уже серьезно попросила я. — Не будем терять наше драгоценное время.

— Я нашла тебе работу, — улыбнулась тетя.

Нет, нет, я вовсе не безработная. Просто работа у меня не совсем обычная. Вернее, совсем необычная. Вот уже который год я занимаюсь охраной. Не в том смысле, что тружусь сторожем на стройке. Я — телохранитель. Бодигард по-иностранному.

Вообще-то я предпочитаю особо не распространяться о своей профессии, потому что упоминание о ней обычно вызывает чрезмерное любопытство. Даже более того — рождает неверие. Никто не может даже предположить во мне телохранителя. Сказывается обывательское представление о специфике данной профессии. Потому что я далеко не шкаф и не мордоворот. У меня нет пудовых кулаков и косой сажени в плечах. Наоборот, лицо у меня довольно милое, а телосложение на первый взгляд изящное. Кстати, именно этим, собственно говоря, я и пользуюсь. Да и еще подготовочкой, каковая у меня весьма не слабая. По документам я военный переводчик, а на самом деле в том учебном заведении с ласковым неофициальным названием «Ворошиловка», где я получала образование, готовили из нас на самом деле бойцов для элитных подразделений.

Работа сама плывет мне в руки. Сама себя я никому не предлагаю. Люди, которые пользовались моими услугами, сообщают обо мне знакомым, те, в свою очередь, передают информацию дальше. Нередко бывает и так, что тетя Мила, имеющая в нашем городе очень обширные связи, предварительно договаривается о работе для меня, а потом очень тактично мне это преподносит. Как правило, именно так клиентам отказать труднее всего, а я далеко не за всякую работу берусь, поскольку вполне могу позволить себе выбирать. Но я очень многим обязана своей тетушке, поэтому мне трудно обидеть ее или ее знакомых.

Но с другой стороны, кого попало мне в клиенты тетя Мила не советует. Она либо сама тщательно проверяет человека, обратившегося за помощью, либо выспрашивает о нем все у тех, кто за него попросил. А просить могут только хорошие друзья.

Так что сейчас я не стала вдаваться в подробности того, каким образом она вышла на нового клиента, — я тете полностью доверяла, — а просто спросила: где, когда и зачем. Получила четкий ответ только на свой первый вопрос, на второй — приблизительный, а вот третий остался «темной лошадкой». Значит, пойдем, посмотрим лошадей.

Я стояла здесь уже около часа, но ко мне так никто и не подошел, кроме одного неприятного типчика, который по большому секрету сообщил мне, что знает, какая лошадь придет в следующем заезде первой, и скажет это за небольшую часть от моего выигрыша. Он бы, мол, и сам на нее поставил, да только денег у него, бедного, нет.

Я бы обязательно заключила с ним соглашение, если бы не представляла себе, что это у него за бизнес, старый как мир. Такие вот советчики находят нескольких простаков, каждому из них дают разную информацию, таким образом упоминая каждую лошадь, участвующую в заезде. Когда кто-нибудь из них выигрывает — а это так или иначе случается, — он подходит и забирает обговоренную часть. Главная его задача — не забыть, какую лошадь и кому он называл, а то ведь можно и по морде схлопотать. Конечно, находятся и другие, недовольные, но неудачу на судьбу и на случай свалить можно. В общем, я корректно послала типчика подальше.

Выбор трибуны оказался неудачным — солнце так и лупило мне в глаза, а я, как назло, забыла дома солнцезащитные очки. Проклиная все на свете, я решила остаться здесь до конца заезда, а потом обязательно спуститься в кафе и выпить холодной минералки.

Лошадь, на которую я поставила, не прикладывала абсолютно никаких стараний, чтобы оправдать возложенные на нее надежды. Она мотала головой из стороны в сторону, будто отмахиваясь от мух или делая мне непонятные знаки.

На самом деле очень легко загореться азартом, когда находишься вот в таком месте, где все орут и машут руками, обливаются потом то ли от жары, то ли от волнения и совершенно не обращают на других никакого внимания.

Один мой знакомый еще давно как-то сказал мне: «Если хочешь почувствовать себя одинокой — иди на ипподром». И действительно, людей здесь всегда очень много. Они стоят к тебе так близко, что ты чувствуешь движение их грудной клетки, но на самом деле никто тебя в упор не видит. И ты никого не видишь, кроме, разумеется, объекта, на который сделана твоя ставка. Имеется в виду лошадь там, на поле ипподрома. А сам ты остаешься с собой наедине, испытывая свою судьбу, а это дело личное, можно даже сказать, интимное.

Да, ты можешь кому-то улыбаться, пить с кем-то пиво на засыпанных отыгравшими свое билетами трибунах, но тебе всегда будет казаться, что все кругом придурки, а ты один знаешь, что надо делать. И что именно тебе повезет, просто нужно потерпеть немного.

Наверное, я бы тоже могла так безумно и отчаянно предаваться стихии азарта и страсти. Но в «Ворошиловке» меня учили держать свои чувства в узде, а я была прилежной ученицей. Кроме того, сегодня я была здесь ради работы, так что увлекаться себе не позволяла.

Я следила за своей лошадью до последнего момента. Однако, хоть и была новичком, мне не повезло. Нельзя сказать, что я расстроилась, просто решительно развернулась и чуть ли не столкнулась нос к носу с другим болельщиком.

— Женя?

На меня смотрел веселый мужчина с зелеными глазами. Лицо его светилось улыбкой, будто он несказанно рад нашей встрече. И ко всему прочему было в его взгляде что-то мальчишеское, задорное и даже немного наивное.

— Она самая, — улыбнулась я в ответ, сама того не желая.