Чтение онлайн

Их столкновение не прошло бесследно для Реда, подумала она. Это служило некоторым утешением. Она нуждалась в нем, ибо столкнулась с предательством собственного тела. Глядя на его силуэт на фоне окна, она была вынуждена признать это. Прежде чем он оставил ее, она потеряла силы и даже желание ему сопротивляться. Наступит момент, когда она сама не захочет, чтобы он оставлял ее.

Неловкими движениями она соскользнула с кровати, натягивая покрывало, затем улеглась снова, зарылась в мягкий матрас, свернулась калачиком и натянула одеяло на голову. Но от себя ей было не уйти. Заснула она не скоро.

Она проснулась в кромешной тьме. Матрас прогнулся под ней; она услышала приглушенные шаги Реда и шуршание его одежды. Легко откинув одеяло, он лег рядом. Джулия затрепетала, почувствовав прикосновение обнаженного тела Реда. Она повернула голову на подушке и попыталась в темноте найти его взгляд.

Ощутив это, он перевернулся на бок, потянулся к ней. Не обращая внимания на ее протест, прижался так, что ее спина коснулась его груди. Джулия еще долго не могла расслабиться после того, как грудь Реда стала ровно вздыматься и опускаться во сне.

Он был такой холодный, когда ложился! Неужели все это время он простоял, глядя во тьму и побеждая собственное желание? Кажется, оно улеглось, но она боялась поверить этому. Ей было очень неудобно: плечо затекло, тяжесть его руки мешала дышать, а волосы на его теле щекотали. Но она боялась разбудить его.

Наконец ею овладела досада. Что она, игрушка Редьярда Торпа? Она вовсе не обязана согревать ему постель! Почему она должна лежать там, где он положил ее? Медленно и осторожно Джулия оторвалась от Реда и легла на спину. Однако когда дневной свет залил комнату, она, проснувшись, снова оказалась в его объятиях.

Джулия широко раскрыла глаза и повернула голову. Ред любовался ею, положив голову на руку.

— Само совершенство, — произнес он тихо, словно про себя.

В беспорядке сбившихся простыней Джулия оттолкнула его руку и отодвинулась от него. Он сделал быстрое движение, но сдержался, когда она остановилась у самого края кровати.

— Осторожно, — сказал Ред, отпуская руку. — Вы упадете на пол.

— Это будет лучше, чем куда-нибудь еще, — парировала она.

Его глаза на мгновение сузились, затем ироничная усмешка искривила его твердый рот.

— Правильно, мадам Торп, — сказал он, — ставьте меня на место. Не давайте мне ни малейшего повода. Я хочу вас так, как хотел в своей жизни очень немногого. Вы вся такая нежная, теплая и красивая — именно та женщина, которой мне так недостает. Любить вас — все равно что стоять у штурвала корабля в хорошую погоду при сильном ветре, ощущать бесконечно радостное волнение в крови. Я жажду этого так же, как мечтаю держать в руках штурвал, когда я вдали от судна. Тем не менее я дал обещание я не возьму вас против вашей воли. Но предупреждаю: я воспользуюсь немедленно и в полной мере любым проявлением вашей слабости. Итак, милая Джулия, решайте: боритесь со мной изо всех сил — или сдавайтесь сейчас же.

Его речь взволновала ее, почти потрясла. Она поняла болезненную честность его предупреждения, но не сумела оценить ее.

— Оставьте меня в покое, — сказала она, и в ее золотистых глазах появилось умоляющее выражение, — просто оставьте меня в покое.

Его взгляд удерживал ее, словно западня.

— Никогда, — ответил он. — Никогда, до тех пор, пока я жив.

Дни скользили мимо. В Англию вступила весна, превращая пригороды в сады диких цветов. И хотя дни стояли прохладные и дождливые с редкими проблесками солнца, никого не расстраивало медленное приближение лета.

Джулия поневоле думала, что дома в Луизиане днем было бы уже жарко, а по ночам можно было бы спать, растворив окна и двери и впуская в комнату аромат роз, магнолий и буйного цветения жимолости. В это время все уезжали из Нового Орлеана на свежий воздух Бо Бокажа. Как все это любил ее отец! Проезжать полями, глядя, как растет новый урожай, считать подросших телят, жеребят, ягнят и крошечных, попискивающих повсюду цыплят! Как радовало его плодородие земли! По вечерам он председательствовал за столом, который просто ломился от фруктов с плантации. Друзья, соседи, даже случайные прохожие — все становились желанными гостями. Никому не отказывали, даже методистским священникам, которые пытались отвратить его от католицизма, вознося хвалу бережливости, в то время как пользовались его щедростью.

Что мог предложить Лондон по сравнению с богатой землей, улыбающимися лицами и прекрасным чувством свободы, которое дарил Бо Бокаж? Джулия тосковала по дому, но в то же время сама мысль о нем придавала ей мужества продолжать начатую миссию. Если она откажется от нее, скорее всего она никогда больше не увидит Бо Бокаж.

Ред, когда не уезжал с дядей по делам, старался развлечь ее. Вместе они ездили на прогулку в парк, созерцали диковины Воксхолла и смотрели «Герцогиню Мальфи» в Ковент-Гардене. Когда Ред был занят, тетушка Люсинда в качестве гида показывала ей некоторые исторические места, при этом изо всех сил стараясь не попасться на глаза своим приятельницам. Пожилая дама настолько боялась быть застигнутой за этим провинциальным занятием, что часто разрешала разубедить себя в необходимости осмотра достопримечательностей и принимала вместо этого предложение ознакомиться с последним выпуском журнала мод или насладиться небольшой чайной вечеринкой. В конце концов Джулия поняла, что предпочитает общество Реда. Несмотря на все их стычки, а может быть, благодаря им, он оказался интересным спутником, которому к тому же было все равно, что могли о них подумать.

Постепенно Джулия привыкла и к его постоянному присутствию в спальне. Удивительно, как быстро тот образ жизни, о котором она и думать не хотела, стал обыденным. Подробности совместной жизни, одевание и раздевание, купание и сон мало-помалу перестали смущать ее мысли. Время от времени Джулия ловила себя на том, что смотрит, как Ред бреется или надевает панталоны. Или, расчесывая свои длинные светлые волосы, она вне-запно оборачивалась и ловила на себе его взгляд. Ночью он настойчиво привлекал ее к себе, и иногда ее будили его руки, в полудреме исследующие ее тело. Однако, проснувшись, Ред сразу же отпускал ее. Иногда он отворачивался и лежал остаток ночи неподвижно, иногда же поднимался и, прихватив второе одеяло, уходил спать на жестком диване в гостиной. В такие ночи Джулия, жаждавшая расслабиться и насладиться одиночеством, вместо этого испытывала ощущение непривычной пустоты вокруг себя и смутное чувство вины за неудобства Реда.

Леди Кэткарт, мать Реда, так и не появилась. Когда Джулия запоздало сообщила Торпу о возможности ее визита, он посмотрел на нее с изумлением.

— Для чего? — спросил он. — Чего она хочет?

— Не знаю, и тетя Люсинда тоже…

— Ей известно, что я думаю о ней. Если она придет сюда проливать слезы и доказывать свою невиновность, я не отвечаю за последствия!

— Но это же ваша мать! — запротестовала Джулия.

— Она вероломная ведьма, которая не желает думать ни о ком, кроме себя. Она здорово подвела моего отца, но я слишком хорошо изучил ее приемы, чтобы попасться на ее удочку. Не понимаю, что это взбрело ей в голову.