Чтение онлайн

– Я знаю. Но ей не позволят путешествовать вместе с отцом.

Муж посмотрел на меня с торжеством, как бы говоря: не трать на меня свои колкости. Они настолько слабы, что скользят по мне, не причиняя вреда.

Мне очень хотелось узнать, что он имеет в виду, но я молчала. Не дождавшись от меня вопроса, Вильгельм продолжал:

– Ваш отец хотел взять ее с собой, уезжая из Англии, но в последний момент это ему не удалось. Народ не допустил этого. Они подозревали, и не без оснований, что он попытается обратить ее в католичество.

– Я не понимаю. Куда отправился мой отец? Почему он должен был покинуть Англию?

Принц улыбнулся почти благодушно.

– Ну, конечно, вы не понимаете, – сказал он, намекая, что где уж мне было понять государственные дела. – Ваш отец покинул Англию.

– Почему?

Опять довольная улыбка скользнула по лицу Уильяма.

– Ему предложили уехать. Вы можете назвать это изгнанием.

Мне стало страшно, и он понял это. Больше всего на свете я хотела увидеть своего отца и услышать от него, что произошло. Я разволновалась, и, боясь последствий этого волнения для моего здоровья, он быстро сказал:

– Ваш отец сейчас в Брюсселе. Он узнал о вашей болезни и приедет навестить вас.

Я закрыла глаза. Я не хотела задавать больше вопросов. Отец приедет. Я предпочитала услышать о случившемся от него.

Какая радость была увидеться с ним! Мы обнялись и прижались друг к другу, не в силах оторваться.

– Я так беспокоился о тебе, – сказал отец.

Мария-Беатриса стояла рядом с ним со слезами на глазах.

Я заметила, как они оба изменились. Отец выглядел усталым; Марию-Беатрису, которая была всего на несколько лет старше меня, сейчас можно было бы вполне принять за мою мать.

Я нежно расцеловала мачеху и повернулась к отцу.

– Я не могу дольше оставаться в неведении, – сказала я. – Я должна знать, что произошло с вами.

– А разве ты ничего не знаешь? – удивился отец. – Здесь много моих недругов. Уж они-то, наверное, постарались распространить радостные для них новости.

– Со мной они своей радостью не делились.

– Тогда слушай! Все очень просто. Нас просили покинуть Англию. Даже мой брат сказал, что это необходимо.

– Он казался очень огорчен нашим отъездом, – продолжала Мария-Беатриса. – И все же он сам отдал такое распоряжение. Я так ему и сказала. Я не могла сдержаться. «Вы опечалены, государь? – сказала я. – Но ведь вы сами отправляете нас в изгнание. Конечно, мы должны ехать. Вы король, и такова ваша воля».

Мне показалось, что она вот-вот вновь расплачется. Отец погладил ее по руке.

– Мой брат не виноват, дорогая, – сказал он. – Он был вынужден так поступить. Все это из-за негодяя Оутса.

– Я знаю, – сказала мачеха. – Мне очень жаль, что я сказала так. Карл добр. Он все понимает. Это было ясно по его виду.

– Изгнание? – сказала я. – Как вас могли изгнать?

– Ты не знаешь, что происходит в Англии. Этот человек… Тайтус Оутс… Он возбудил такие волнения в народе, что вынудил нас к отъезду.

– Я слышала о нем, – сказала я.

– Я полагаю, принц Оранский очень интересуется этими событиями.

– Он редко говорит со мной о государственных делах.

Вид у отца был мрачный. Его чувства к Вильгельму не изменились. Я знала, что, как бы отец и мой муж ни вели себя внешне, вражда между ними была непреодолима.

– Этот Оутс – законченный лжец и негодяй, в этом нет сомнения. Но народ не видит этого – или не хочет видеть.

– Они верят тому, чему хотят верить, – сказала Мария-Беатриса.

– У него есть сообщники: Уильям Бедлоу, Израэль Тондж и другие. Оутс утверждает, что был одно время католическим священником. Он был членом ордена иезуитов, и именно от них он якобы узнал о заговоре.

– А какие цели преследуют, по его словам, заговорщики?

– Убить короля, образовать католическое правительство и уничтожить в Англии протестантов.

– Но при чем здесь вы?

– Я – католик и не скрываю своих убеждений. Поэтому парламент счел за благо, чтобы я на время покинул Англию, и мой брат был вынужден с ними согласиться.

Теперь я лучше понимала, что произошло. Мне стало понятно, почему их нынешний визит в Гаагу, как и предыдущий приезд Марии-Беатрисы с Анной, был строго конфиденциальным. Ситуация была слишком щекотливой, чтобы они могли посетить меня открыто. Тем более что и Уильям был в значительной степени замешан в этих делах; всем было известно, какие перспективы открывал перед ним отказ англичан принять монарха-католика.

Оставшись наедине с Марией-Беатрисой, я поняла, насколько она встревожена.

Она рассказала мне, что в свои первые годы в Англии она была счастлива, как никогда, а теперь все изменилось.

– Я часто думаю, – сказала Мария-Беатриса, – что, будь твой отец протестантом, мы жили бы счастливо. Народ любил его раньше, как и короля. Они оба щедро наделены обаянием, присущим всем Стюартам. Но, к сожалению, твой отец слишком честен, чтобы отказаться от своей веры.

Она рассказала мне об обстоятельствах их отъезда.

– Мы хотели взять с собой твою сестру, и она была в восторге, что увидится с тобой, но, когда об этом стало известно, поднялась буря протестов. Народ опасался, что твой отец постарается обратить ее в католичество, и поэтому ей не разрешили поехать с нами.

– Как бы я хотела ее видеть!

– Она сказала, что все равно скоро соединится с нами. Может быть, это и удастся устроить.

– Люди даже не могут представить себе, как горька порой может быть жизнь королев.

– И твоя тоже? – спросила она.

Я только вздохнула.

– Но ведь у тебя есть муж. – Мария-Беатриса вопросительно посмотрела на меня, но я промолчала. – Принц нас хорошо принял, когда мы приехали в Голландию, – продолжала она. – Нас ожидал почетный караул. Твой отец был доволен, но он тут же объяснил, что визит неофициальный и ему лучше оставаться инкогнито. Мы поехали в Брюссель и теперь опять вернемся туда, потому что, мой милый лимончик, мы не должны здесь задерживаться – мы будем жить там в доме, где жил твой дядя во время своего изгнания. Я часто думаю о нашей первой встрече, о нашей дружбе. Какое это было счастливое время! Кто бы знал, что все это так случится?