Чтение онлайн

— Не вышло, миссис X.? Надеялись, что лестница самолично к нам подъедет? Пораскиньте мозгами, вспомните, кем были до замужества. Если мне память не изменяет, вы дома отделывали? Неужто не сообразите, где здесь лестница?

Весьма педагогичный ход, ничего не скажешь. Задеть профессиональную гордость, чтобы Элли Хаскелл начала рваться с поводка, точно пойнтер, которому приказано не возвращаться с охоты без добычи.

Я сделала три гигантских шага вперед, хлопнула ладонью по лбу, развернулась на девяносто градусов… Эврика! К стене прихожей лепилась головокружительной крутизны винтовая лестница с перилами в виноградных гроздьях и полукруглыми ступеньками.

— Следующий конкурс — «Кто первым сломает ногу». Желающие есть?

Как ни странно, нам с миссис Мэллой удалось преодолеть спуск без членовредительства. Мы позволили себе немножко полюбоваться водопадом, струившимся откуда-то из-под лестницы в бассейн, выложенный мраморными булыжниками. Каменная нимфа, присев на краешек бассейна, пыталась поймать струю в сложенные ладошки. Кроме нимфы, здесь обнаружилась масса дверей: справа, слева, сзади и спереди — кругом двери, и все наглухо закрыты. Внимание! Из-за одной двери просачивалась музыка и глухой топот.

— Аэробика! — со знанием дела шепнула я Миссис Мэллой. Надежды на то, что свекольные Щеки Рокси посереют и она решит спасаться бегством, рухнули. Моя домработница тотчас пустилась в пляс — только леопардовые пятна замелькали!

— Верите ли, миссис X., когда-то я отхватила звание «мисс Твист»!

— Что вы говорите…

— Ей-ей. «Мисс Твист» в сорок лет!

— Рада за вас. Однако время не ждет.

Интуиция декоратора или же недавно открывшиеся способности к телепатии меня и на сей раз не подвели. Из всех дверей я безошибочно выбрала ту, где на бронзовой табличке значилось: «Приемная», открыла и широким жестом пригласила миссис Мэллой.

Очаровательно! В белоснежной комнате-коробке вдоль стены с узким окном выстроились стулья. В центре коробки — журнальный столик с красочными изданиями в количестве, способном занять посетителя вплоть до второго пришествия. Дверь в святая святых (разумеется, закрытая) уставилась на нас с немым неодобрением. Обсудив все за и против, мы предпочли не рисковать и остаться перед закрытой дверью, но внутри приемной. Присели рядышком: коленки вместе, сумочки на коленках, руки на сумочках. Косясь на Рокси в элегантной шляпке с перьями и леопардовой шкуре поверх бархатного наряда, я чувствовала себя базарной попрошайкой.

— Черт! Сидим. Ждем. Ну прям как в очереди за святым причастием. — Миссис Мэллой перекрестилась по примеру моей свекрови-католички. Собственно, она и переняла эту привычку у Магдалины Хаскелл, только вот с какой целью — убейте, не знаю. То ли в расчете на милость Божью, то ли в надежде покончить с собственным богохульством.

— Ждем как умеем. — Я успела трижды потеребить себя за остатки шевелюры и пару раз облизнуть губы, чтоб придать себе хоть капельку лоска. — Быстрее не получается.

— Вам-то хорошо говорить, миссис X.! Небось ужин не готовить.

— Ошибаетесь. Бен в последнее время помешался на мысли, что ресторанные ужины из «Абигайль» унижают мою женскую сущность.

— Все мужчины из одного теста слеплены! — фыркнула миссис Мэллой.

Так мы и сидели в дружелюбном молчании, пока я краешком глаза (входная дверь приемной осталась приоткрытой на два пальца) не узрела жуткую картину. Стайка обтянутых трико дамочек брала штурмом винтовую лестницу, что само по себе не представляло опасности. Но боже, боже! Разноцветную процессию замыкали две знакомые фигуры — жена доктора Мелроуза и миссис Вуд, экономка викария!

Так, мне здесь не место. Мысль вспыхнула в сознании и рассыпалась фейерверком искр, словно я открыла шкафчик на кухне и получила банкой с мукой по лбу. Нет у меня ни времени, ни желания, ни силы духа шагать по дороге к совершенству. Это вам не церковно-приходская школа. Держу пари, в этом заведении принято раздеваться, прежде чем зайти в душевую с прозрачными кабинками! А я с детства нагишом никому не показываюсь. Для мужа пришлось сделать исключение, но чтобы прогуливаться в чем мать родила средь худосочных дамочек с осиными талиями… Женщины, да все с осиными талиями и завидными… Ни за какие коврижки, как сказала бы Рокси.

— Все, я ухожу. Не могу, миссис Мэллой, не по мне это.

Рокси обратила на меня взгляд затравленного оленя. С чего бы, спрашивается? Кто из нас двоих в западне? Можно ли спасти собственную душу — и тело — за счет жизни другого человека? Если мы дадим задний ход, миссис Мэллой немедленно вернется к плану А. Ломая руки, я возносила к небесам одну молитву за другой. Временами, признаться, меня охватывает стыд за свое отношение ко Всевышнему. В благородных семействах так принято относиться к какому-нибудь дальнему родственнику, десятой воде на киселе, — открытка на Рождество, еще одна на Пасху, а в промежутке звонок за счет абонента.

— Ну? — Мушка на свекольной щеке затрепетала, оправдывая название: миг — и зажужжит, покинув насиженное место.

Ответу помешало явление в приемной Дамы в Черном. Экстравагантная особа, по-видимому, иного цвета не признавала: она была в черном с головы до пят, от шелкового шарфа и пальто до перчаток и солнечных очков.

Так-то вот. Знак свыше. Бегство откладывается. Что подумает прекрасная незнакомка, если упитанная клиентка вместо приветствия прошмыгнет в дверь и даст деру?

— Простите, миссис Мэллой. — Я съежилась на стуле. — Это ожидание… действует на нервы хуже, чем на приеме у зубного врача.

Дама в Черном выбрала одинокий стул у стены напротив, и мы опять погрузились в молчание. Теперь уже втроем. Кроме того, дружелюбным это молчание нельзя было назвать даже с натяжкой.

Я пыталась завести светскую беседу, несколько раз откашливалась, но дальше хриплого приветствия дело не пошло. Непроницаемые черные очки говорили сами за себя. Со всей откровенностью. Без обиняков. Миссис Мэллой упорно держала рот на замке роль великой молчальницы ей здорово удается как раз в те моменты, когда пригодилось бы умение болтать без умолку. «Рот на замке» — это иносказание. На деле с появлением незнакомки у Рокси отпала челюсть, а захлопнуть рот, видимо, было недосуг. Я бы ничуть не удивилась, если бы миссис Мэллой выудила из своей бездонной сумки заветную тетрадочку и на четвереньках поползла за автографом.