Романсеро
Шрифт:
Лопнул чирей из-за спазма
И полегчало в нутре.
– ------------------
1 Монах из монахов (лат.) - название Мюнхена.
2 Темных людей (лат.).
Зикинген от воплей своры,
Как безумный, хохотал,
И любой немецкий город
Эбернбургу подражал.
Дружный хохот брал измором
Даже тех, кто вечно хмур.
В Виттенберге пели хором
"Gaudeamus igitur!"1
Выбивая рясы-, Гуттен
Свой брезгливо морщил лоб;
Тучей блох он был окутан
И частенько кожу скреб.
Кличем "Alea est jacta!"2
Им суля переполох,
Рыцарь этак бил и так-то
И священников и блох.
Что ж ты, бывший страж полночный,
Не встряхнешься, часовой,
Влагой Изара проточной
Сплин не вылечится твой?
В путь, к победам! Ноги длинны,-
Рви сутану,-- все равно,
Шелк на ней ли благочинный
Или грубое рядно.
Хрустнув кистью, с кислой миной,
Он, вздыхая, говорит:
"Что с того, что ноги длинны?
Я Европой слишком сыт.
Я натер себе мозоли,-
Узок родины штиблет,-
Где ступню он жмет до боли,
Знаю сам -- охоты нет!"
– ---------------
1 "Будем веселиться!" (лат.) -- первые слова старинной студенческой песни.
2 "Жребий брошен!" (лат.) -- слова Юлия Цезаря, сказанные им при переходе через Рубикон.
Были также девизом Гуттена.
ПЛАТЕНИДЫ
Ты сулишь нам целый ворох
"Илиад" и "Одиссей",
Ожидая лавров скорых
За бессмертный подвиг сей.
Нашу хилую словесность
Слог твой мощный возродит,-
Ты не первый, кто известность
Взялся выкупить в кредит.
Что ж, плясун, яви нам чудо:
Танцев нынче ждет Родос!
А не можешь -- вон отсюда,
На шутов не вечен спрос.
Жить надеждой на щедроты
Не привык высокий ум,-
Виланд, Лессинг, Шиллер, Гете
Презирали праздный шум.
Грех мечтать лауреату
О признанье даровом,
Незаслуженную плату
Вымогая хвастовством.
Умер старый граф, но в детях
Воплотилась мысль его -
Лицемерней басен этих
Не слыхал я ничего.
Это отпрыски почтенной
Галлермюндовой семьи,-
Я навек ваш раб смиренный,
Платениды вы мои!
Мифология
Что винить Европу, зная
Непокорный норов бычий?
Золотых дождей добычей
Не могла не стать Даная.
И Семелу кто ж осудит?-
Где ей было знать, что туча,
Безобиднейшая тгуча,
Всякий стыд при ней забудет.
Но нельзя не возмутиться
Ледой, этакой разиней,-
Надо быть и впрямь гусыней,
Чтоб на лебедя польститься!
МАТИЛЬДЕ В АЛЬБОМ
На стертых лоскутах тетради
Тебе обязан я как муж
Пером гусиным, шутки ради,
Строчить рифмованную чушь,
Хоть изъясняюсь я недурно
На розах губ твоих в тиши,
Когда лобзанья рвутся бурно,
Как пламя из глубин души!
О, моды роковая сила!
Бесись, но если ты поэт,
Как все поэзии светила,
Строчи в альбом жене куплет.
ЮНЫМ
Пусть не смущают, пусть, не прельщают
Плоды Респеридских Садов в пути,
Пусть стрелы летают, мечи сверкают,-
Герой бесстрашно должен идти.
Кто выступил смело, тот сделал полдела;
Весь мир, Александр, в твоих руках!
Минута приспела! Героя Арбеллы
Уж молят царицы, склонившись во прах.
Прочь страх и сомненья! За муки, лишенья
Награда нам -- Дария ложе и трон!
О, сладость паденья, о, верх упоенья -
Смерть встретить, победно войдя в Вавилон!
ФОМА НЕВЕРНЫЙ
Ты будешь лежать в объятьях моих!
Охвачено лихорадкой,
Дрожит и млеет мое существо
От этой мысли сладкой.
Ты будешь лежать в объятьях моих!
И, кудри твои целуя,
Головку пленительную твою
В восторге к груди прижму я.
Ты будешь лежать в объятьях моих!
Я верю, снам моим сбыться:
Блаженствами райскими мне дано
Здесь, на земле, упиться!
Но, как Фома Неверный тот,
Я все ж сомневаться стану,
Пока не вложу своего перста
В любви разверстую рану.
ПОХМЕЛЬЕ
Море счастья омрачив,
Поднялся туман похмелья,
От вчерашнего веселья
Я сегодня еле жив.
Стал полынью сладкий ром,
Помутился мозг горячий,
Визг кошачий, скреб собачий
Мучат сердце с животом.
СЕМЕЙНОЕ СЧАСТЬЕ
Много женщин -- много блошек,
Много блошек -- зуду много.
Пусть кусают! Этих крошек
Вы судить не смейте строго.
Мстить они умеют больно,
И когда порой ночною
К ним прижметесь вы невольно
Повернутся к вам спиною.
ТЕПЕРЬ КУДА?
Ну, теперь куда?.. Опять
Рад бы встретиться с отчизной,
Но, качая головой,
Разум шепчет с укоризной:
"Хоть окончилась война,
Но остались трибуналы.
Угодишь ты под расстрел!
Ведь крамольничал немало!"
Это верно. Не хочу