Чтение онлайн

Но пламя уже охватило соседский дом. Где-то отчаянно визжала свинья, кудахтали куры, в окнах ближних домов зажигался свет. Из соседнего двора выскочила женщина с двумя детьми, следом мужчина. Он огляделся и устремился в горящий дом. Женщина заголосила:

– Юра! Юра, вернись! Они уехали. Там никого нет.

Кое-как, наспех одетые мальчик с девочкой звонко повторили крик матери:

– Папочка, вернись!!!

Их голоса раздались, казалось, по всему селу. Неожиданно свет в окнах погас. Заискрив, обрушились со столба оплавленные электрические провода, на улицу стали выбегать соседи. Мужик выскочил из дома, держа в руках кучу одежды и телевизор. В этот момент за его спиной обрушилась кровля, сноп искр поднялся в небо. Женщина, отпустив детей, неистово перекрестилась. Пламя перекинулось на следующий дом, взрыв газового баллона выбил кусок бревенчатой стены. Во все стороны полетели осколки выбитых стекол. Кто с ведрами, кто с баграми, люди метались вокруг дома, пытаясь потушить страшный пожар. Два мужика бросились внутрь, вытащили петуха, на ходу сбивая огонь с дымящегося хвоста. Петух, открыв клюв, остекленело замер. Его окатили водой, и, ожив, он попытался вырваться, громко кудахча.

Возле горящего дома с иконой в руках появился отец Николай в мирской одежде, на голове – черная небольшая круглая, мягко складывающаяся шапочка-скуфья. Священник, опустив голову, стоял лицом к пожару, за его спиной остался дом старосты, к которому уже вплотную подбирался огонь. Отец Николай тихо читал молитву:

– Тебя, Бога, Отца Всемогущего, усердно молим о доме сем, живущих в нем и о всем имуществе, в нем находящемся: благослови, освяти силою Святого Креста, сохрани от огненного пламени…

Староста, сворачивая уже не нужный пожарный рукав, потащил его в дом. Ему навстречу на крыльцо вышла мать, с ужасом глядя на пожар. Всплескивая руками, запричитала:

– Господи, Соевы только вчера уехали! Завтра вернутся, а дома нет! Что ж это делается-то!

Огонь вплотную подбирался к дому старосты, становилось все жарче. Вспыхнула яблоня в палисаднике, от дома повалил пар. Староста, вылив на дерево ведро воды, натужно вскрикнул:

– Сюда! Сюда быстрее!!! В коридоре есть вода!

К дому уже бежали мужики и женщины. Один из соседей закричал, увидев отца Николая:

– Батюшка, отступи, ведь сгоришь!

Но тот продолжал стоять на месте, и только слышны были произносимые им слова молитвы:

– …живущих же в нем от разжжения огня, молнии и злоумышления диавольского сохрани и спаси, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Две женщины с трудом увели с крыльца мать старосты, усадили на вытащенную детсадовскую металлическую кроватку. Мужики, встав в цепочку, передавали друг другу ведра с водой, выливая на стены. Староста заливал из пожарного гидранта яблоневые деревья. Завыли сирены, к домам подъехали три пожарные машины. Отец Николай перекрестился и отошел к стене дома старосты. Старший пожарного расчета, выйдя из кабины и осмотревшись, подозвал к себе старосту:

– Где у вас вода? Как нам подсоединиться?

– Ёшки-матрёшки! Вы что, без воды приехали? – разозлился староста.

– Я что тебе, зимой в бочке воду должен держать? Показывай, куда подсоединяться, а то уедем на соседний пожар!

Два дома уже догорали. Пожарным осталось только залить дымящиеся головешки. До дома старосты огонь не дошел, его остановили общими усилиями. И вновь послышался звук сирены – прибыла машина скорой помощи. Двое санитаров вытащили складные носилки. Один из них притормозил, обратившись к напарнику:

– Игорь, не суетись! Оставь, они сломаны. Если что, есть кому тащить. Народу здесь много!

Санитар запихнул носилки обратно, захлопнул двери. Оба подошли к куче спасенных вещей, первый воровато переворачивал вещи ногой, искоса разглядывая. Оглянулся по сторонам, нагнулся, поднимая небольшую фарфоровую статуэтку, спрятал ее за пазухой. К нему подошел старший пожарный:

– Э-э-э! Негоже так! А ну дай сюда! Уходите в машину! Не мешайте работать!

Сердито глядя на санитаров, забрал статуэтку, положил в карман и крикнул подчиненным:

– Петров! Наметкин! Ко мне! Никого ближе не пускать! Все следы уничтожат. А мне потом перед милицией отдуваться.

Из кабины скорой вылез полноватый мужик, судя по всему, врач. Поверх пальто на нем белый халат. Доктор подошел к сидящей на детсадовской пружинной кроватке матери старосты:

– Бабуся, у Вас все в порядке?

Старушка затрясла головой, плаксиво сморщилась:

– Голова раскалывается, дайте таблетку! Думаю, давление подскочило! Укол бы успокаивающий!

Врач, подойдя ближе, открыл чемоданчик, стал перебирать содержимое, рассматривая медикаменты. Пробормотал себе под нос:

– Так, от головы ничего нет… от давления тоже… Черт, не тот чемодан взял! Травмы, переломы, ожоги есть?

– Не знаю, плохо мне, дай водички, хоть горло промочить!

– Это скорая помощь, а не магазин, – взбесился врач. – Водичку дома попьете. Скорую помощь Вы вызывали? Как Ваша фамилия? За ложный вызов с кого спрашивать? – оглядел стоящих неподалеку людей, громко крикнул: – Пострадавшие есть?

Из толпы послышались нестройные голоса:

– Нет, вроде все целы…

Врач закрыл чемоданчик, строго взглянул на старушку. Та молча отвернулась. Скорая, подняв клубы пыли и золы, удалилась, все стали расходиться. Отец Николай, осенив себя крестным знаменем, низко поклонился, поцеловал икону и тоже ушел. Остались лишь пожарные, которые, свернув рукава, складывали все в машины. Перед отъездом подошли к куче спасенных вещей, стали выбирать, что приглянулось. Распихивали «трофеи» кто в карманы, кто за пазуху. Наконец, расселись по машинам, уехали. Но долго еще слабо потрескивали на морозе обгорелые бревна, кое-где светясь красными точками-угольками.

Наступило утро. Деревья покрылись тонким слоем инея, в прозрачном воздухе медленно и плавно падали редкие снежинки. И глазу очень хотелось бы увидеть искристый белый пушистый ковер, оставленный вчерашним снегопадом… Но вместо этого взгляд натыкался на истоптанный, изрытый снег, смешанный с копотью и сажей. Вдоль дороги по обочинам чернели глубокие колеи от грузовых машин. Испуганно замерли, прикрыв глаза-окошки занавесками, деревянные дома. Вдруг утреннюю морозную тишину прервал петушиный крик. Где-то залаяла собака. От остовов сгоревших домов в небо поднимался легкий дымок. Болтались по земле ободранные провода. Неожиданно из каменной пристройки возле сгоревшего дома раздался скрежет железа по камням, послышались тяжелое сопение и хруст битого стекла. Из-за обгорелой кирпичной стены показалась согнутая спина, она изгибалась из стороны в сторону, под ней переступали с места на место до предела напряженные ноги, грозящие порвать натянутые полотняные штаны. Потом стали видны протертые белые валенки с калошами. За этими перемещениями внимательно наблюдал Шило, сидевший на детсадовской кроватке, зажав в руках свернутое кое-как ватное одеяло. Рядом с кирпичной стеной замер Винт. Для приветствия Винт уже занес согнутую в колене ногу, как вдруг незнакомец обернулся. Винт разочарованно опустил поднятую ногу на землю. Староста, перемазанный сажей, поправил сбившуюся ушанку. Увидев сидящего на кроватке Шило, обернулся и столкнулся нос к носу с Винтом. Удивленно затряс опаленной бородой:

Конец ознакомительного фрагмента.