Ромашка в сердце
Шрифт:
– Чувствуешь, какая здесь благодать?
Максим ожившим взглядом смотрел вокруг.
– Да, да, что-то есть…
Пожимая плечами, староста зябко кутался в кожаную куртку, вдруг наклонившись, сбросил в сторону отбитый кирпич, поднял с земли медную монету, потер ее рукавом:
– …Ёшки-матрёшки! Пятак дореволюционный! Клад!
Вмиг оживившись, дернул Отца Николая за рукав:
– Отче, у Вас лома в багажнике нет?.. Копнуть бы надо…
Максим усмехнулся. Отец Николай, взяв пятак в руку, внимательно посмотрел вокруг:
– Раньше тут храм стоял… А вон там исцеляющий источник… Это святые места…
Староста забрал пятак у Отца Николая и молча спрятал его в карман…
Машина подъехала к дому отца Николая. Во дворе их встречала Ксения. Увидев старосту, нахмурилась:
– Самовар стынет. Давайте к столу.
Староста радостно вспыхнул, с нетерпением потирая руки:
– Идем, идем, хозяюшка! А пирожки-то будут?
– Будут, будут вам пирожки!
Староста направился за Ксенией, не отводя взгляда от ее спины, ног, талии. Облизнулся, достал из кармана брюк платок, снял шапку, вытер лысину. Отец Николай шел следом, потирая бороду. Завершал процессию Максим.
В просторной комнате посередине стоял накрытый стол, все расселись, и Ксения подала блюдо с румяными пирогами. Протянула Максиму салфетку:
– Вот, возьми!
Отец Николай с лукавством взглянул на дочь:
– Видишь, Максим, сначала молодцу, а уж потом отцу.
Ксения вспыхнула, закрыла лицо, убежала. Отец Николай рассмеялся. А вот староста слегка покривился и отставил чашку. Максим посмотрел вслед Ксении, посветлел лицом:
– Мне как бывшему пациенту в первую очередь. Поэтому и на поправку быстро пошел… – Максим вдруг помрачнел. – Поправится поправился, а вот куда идти и что делать… Как у вас говорится, «один Бог знает…»
Отец Николай на секунду задумался, пристально посмотрел на Максима:
– Как ты относишься к тому, чтобы послужить в алтаре нашего храма?
Парень удивленно вскинул брови, неуверенно пожал плечами:
– Бабушка говорила мне, что я вымоленный ребенок, обещанный Богу. Как-то не думал об этом.
В это время раздался стук в дверь. Открыв, Ксения увидела на пороге молоденькую конопатую девушку со строгим пронизывающим взглядом:
– Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй нас.
– Аминь! Проходи, Настя! Присаживайся за стол, – пригласила Ксения.
Настя, войдя в комнату, внимательно обвела всех взглядом, слегка задержавшись на Максиме. Повернулась к старосте:
– Ангела за трапезой всем. Павел Дмитриевич! Народ собрался, вас ждут. Люди мерзнут, а вы тут чай пьете!
Староста досадливо бросил взгляд на часы:
– То целый час собраться не могут, а тут на пять минут нельзя опоздать! – Раздраженно вытер рот, поставил чашку с недопитым чаем на стол.
– Настя, что там случилось? – встревоженно спросил отец Николай.
Староста поспешно обронил:
– Да обычное собрание. Ничего не случилось.
Настя возмущенно замотала головой:
– Как это не случилось! Сам документы оформил на дом, а людям не помогаешь!
Отец Николай поднялся из-за стола, поглядел укоризненно на старосту:
– Павел, ты же сказал, что вопрос решен?
Староста успокоительно махнул рукой отцу Николаю, недобро посмотрел на Настю, быстро, суетливо посеменил к дверям:
– Отец Николай, Вы сидите, мы там разберемся.
Но священник и Максим направились следом.
– Максим, останься, пирожок доешь! А то все побросали и бежать, – дернула парня за рукав Ксения.
Максим дружески улыбнулся:
– Спасибо, это просто объедение!
Быстро вернулся к столу, взял свой недоеденный пирожок, на ходу запихнул в рот.
– Как маленький ребенок, – улыбнулась Ксения.
Настя, обернувшись от дверей, внимательно посмотрела на Ксению с Максимом.
Глава 4
Во дворе, у крыльца, покуривая, толпились семеро мужиков, чуть поодаль – еще человек тридцать сельчан. Многие были прихожанами церкви. Все негромко переговаривались. От дыхания на морозце поднимался легкий парок. Увидев старосту, народ двинулся к крыльцу. Староста осмотрел всех, достал карандаш и лист бумаги, передал в толпу:
– Прошу всех записать свои фамилии и номера домов.
Лист пошел по рукам.
А в это время по ухабистой дороге от шоссе в сторону деревни медленно ехала милицейская машина. Настя оглянулась, пошла навстречу. Машина остановилась, из нее вышел капитан. Иронично улыбнулся:
– Здравствуй, Синицына Настасья Васильевна! С чем пожаловали?
Настя недовольно сдвинула брови, поджала губы. Капитан произнес примирительно:
– Ладно, не обижайся! Что это у вас тут за несанкционированный митинг?
– Не митинг, а собрание! Собрание не нужно санкционировать! Люди хотят документы оформить на собственность, вот и собрались! – с вызовом ответила девушка.
Капитан помрачнел:
– Так иди, оформляй, чего ты время теряешь!
– У меня все давно оформлено! Я для других стараюсь. А к Вам подошла за делом! – насупилась Настя.
– Тогда проходи в салон, чего на морозе стоять!
В машине работала печка, тихо урчал мотор. Капитан дружелюбно посмотрел на Настю:
– Что за дело? Рассказывай!
– Семен Петрович, я тут целую банду выследила!
Капитан беспокойно заерзал по сиденью:
– Что за банда? Говори, не томи!
Настя энергично подняла вверх руку:
– В старом детском саду производство алкоголя открыли. Подпольное. Таджики работают в три смены. Номера приезжающих машин я записала.