Чтение онлайн

Андрей хотел спросить ее, но почему-то оробел, смутился, отступил в толпу и стал прислушиваться к разговорам.

Толпа приглядывалась, толпа вспоминала.

Рябоватый, в оспинках, как в порошинах, мужчина отставил прямую, негнущуюся ногу, склонил голову, всматривался:

– Сорокин... Сорокин... Был у нас во взводе один - Ванька Сорокин. Ох и наяривал на гармони! Особливо в тот вечер, как будто знал, что последний раз. Под Салтыковкой похоронили. Я потом к его матери заезжал...

Стоявший рядом мужчина в шляпе прищурился близоруко, пыхнул сигаретой:

– Сорокиных-то - их как Ивановых да Петровых. Поди-ка вспомни. А всяко могло быть. Я вот получил пополнение за полчаса до боя и списка-то написать не успел... Какое мне было дело - Сорокин он или Смирнов? Численный состав определил, рассчитал по порядку номеров и - в атаку. А потом восьмерых недосчитался...

И он замолчал, опять глубоко затянулся сигаретой, закашлялся, заморгал: то ли дым глаза ел, то ли никак не мог он простить себя за тот бесфамильный список.

Девушка вздрагивала ресницами, чутко ловила эти слова, и темно-карие, теперь Андрей отчетливо видел, что темно-карие, с золотыми веснушками глаза ее то освещались внутренним светом, то гасли, осторожно перебегая с лица на лицо. Да, она была очень мила и даже, может быть, красива, с хорохористыми, какими-то взбалмошными завитками мальчишеской прически. Интересно, долго она еще будет здесь стоять? С этой непонятной фотографией?

Андрей подвинулся вперед, рука сама потянулась к фотографии, и он тихо, чтобы не слышали другие, спросил:

– И вы Сорокина, да?

Он шагнул непроизвольно, неосознанно и тут же об этом пожалел. Девушка медленно обернулась на его слова с тем выражением раздражения, уже знакомым Андрею, когда любой вопрос воспринимается лишь как желание завязать разговор; ее глаза подернулись холодком. Девушка отвернулась.

– Вы меня не так поняли, - покраснев, пробормотал Андрей.
– Я просто хочу вам помочь. Я могу...

Зачем он это сказал?

Любопытство и надежда мелькнули в ее глазах, и, неприступные за минуту до этого, они широко раскрылись и впустили Андрея. Девушка свернула ватманский лист в трубку и медленно, как бы приглашая Андрея, пошла по дорожке, ведущей к выходу из парка.

– Он вам кто? Дед?
– спросил Андрей, пристраиваясь рядом.

– Нет, - с недоверчивой улыбкой приглядываясь к Андрею, сказала она.

– Тогда... дядя...

Теперь засмеялись ее глаза. Ей, наверное, нравилась эта загадка. Завитушки на лбу подпрыгнули, она кокетливо покачала головой:

– А вот угадайте!

– Зачем гадать?
– деловито проговорил Андрей.
– Нужны данные, и все...

– Данных почти нет... Это же последний его адрес: лыжный батальон. А вы что, - резко обернулась она, - имеете к этому отношение? Вы где служите? Эти аксельбанты... Кто носит такую...
– Она поискала слово и рассмеялась: Гусарскую форму?..

Андрей вспыхнул, но не подал виду, что оскорбился.

– Я служу в роте почетного караула, - неожиданно прямо сказал он.
– И мы имеем возможность... Разрешите, спишу данные...

– Это что же за рота? Ах да!
– Поджав губы и нарочито нахмурив брови, но не скрывая насмешки, она всплеснула руками: - Встречаете королей и герцогов?
– И сразу же посерьезнела: - Пишите!

Андрей с готовностью достал записную книжку, отлистал страничку с буквой "С".

– Почему вы решили, что я на "С"?
– спросила она с удивлением.

– Я не вас, я его...
– пробормотал уличенный Андрей, показывая на ватманскую трубку.

– А я так и поняла, - кивнула она, дрогнув завитушками.

– Так как?
– настороженно, боясь, что его стратегический замысел, уже разгаданный, сорвется, спросил Андрей.

– Вот, - сказала девушка, - Настя... Можете позвонить...
– И назвала номер телефона.

– Спасибо, - проговорил Андрей.

За что он сказал "спасибо"?

К ним гуськом подходили Матюшин, Сарычев и Патешонков.

– Вы куда провалились, Звягин?
– начальственно спросил Матюшин, но, взглянув на девушку, осекся и сказал мягче.
– Пора ехать в роту!

– До свидания, - произнес Андрей, желая сейчас одного: чтобы Настя осталась, чтобы не пошла с ними - все-таки у Матюшина вид был параднее да и сам он куда симпатичнее.

– Жду, - подала легкую руку Настя.
– До свидания...

До конца аллеи они молчали. Первым не выдержал Матюшин:

– За такие штучки два наряда дают... Мы всесоюзный розыск хотели объявлять.

Андрей не ответил, все ощупывал в кармане записную книжку.

– И когда успел закадрить? От хлопец!.. Поделился бы опытом!
– с одобрением посетовал Сарычев...

Поздним вечером, выбрав момент, когда опустел кабинет командира роты, Андрей тенью проскользнул в дверь, подскочил к телефону и набрал уже заученный наизусть номер.

Два гудка он ждал. Нет, два с половиной. Кто-то снял трубку там, далеко-далеко, в сверкающем огнями городе, и ее, да-да, ее голос приглушенно вымолвил:

– Алло!..

Андрей затаил дыхание, боясь потревожить микрофон, выдать себя.

– Алло!..
– с беспокойством повторил голос. Это была она.

11

В казарме ты все равно как на рентгене. Глаза друзей просвечивают насквозь. Линьков шмыгнул носом хитровато:

– Послушай, Звягин, ты, никак, в спортлото выиграл?

И сам себя Андрей чуть с головой не выдал. Однажды на вечерней прогулке он, не обладавший особым музыкальным слухом, без команды, опередив запевалу, вдруг затянул: "Не плачь, девчонка, пройдут дожди". Рота, растерявшись на минуту от такой инициативы, нестройно подхватила, и, когда, выдохнув припев, снова прислушалась, лейтенант Гориков неожиданно подбодрил новоявленного запевалу: