Шрифт:
– Вот и все, мой друг, благодарю тебя за службу. Надеюсь, боги когда-нибудь поквитаются с нашими палачами, – почти неслышно произнес скованный цепями, израненный мужчина сорока лет. Он сидел, обреченно прислонившись спиной к решетке на полу темницы собственного замка. В соседней клетке полулежал его верный слуга.
– Мой господин, отрадно слышать, что считаете меня другом. Это самое желанное, на что я мог надеяться перед неминуемой гибелью, – так же тихо, с легкой иронией, ответил пожилой Жрец Смерти. Он был опутан серебряными зачарованными цепями с ног до головы, от чего был похож на гусеницу.
– Да ладно, не прикидывайся! Мы оба знаем, что на самом деле будет для тебя желанным… Вот если б я вдруг признался, все это время был втайне в тебя влюблен… – хмыкнул первый, и тяжело вздохнул, – Прости, шутить у меня сейчас плохо выходит.
– Не скрою, услышать подобное меня бы взбодрило. Но я уже в летах, пора б и подумать о пище духовной… Не все ж мыслить о плотских утехах. Хотя, учитывая обстоятельства, уплыть в мир сладких грез я бы не отказался, – измученно ответил старик, улыбнувшись. В начале их дружбы грязные сплетни здорово злили его господина. Но со временем герцог, карая тех, кто посмел при нем высказать подобные обвинения, наедине с жрецом стал периодически отшучиваться. В любом случае, все злые языки отрезать было нереально – некромантам всегда приписывали все возможные грехи. А в беспочвенности этих обвинений, во всяком случае, со своей стороны, герцог никогда не сомневался.
– Гады! – мужчина, после реплики старика вновь рассвирепел и дернулся, гремя цепями. Причиной вспышки ярости служили не слова слуги, а нежелание признавать поражение. Путы резали кожу, когда он попытался вновь избавиться от цепей. Смирение никогда не было в списке его добродетелей. Охранники лишь повернули головы на звук, и вновь вернулись к игре в карты, проходящей почти в полном молчании.
Герцог Аллар Кустос должен быть казнен по решению святой церкви на рассвете. Все его имущество, за исключением хранимых веками обломков скрижалей Создателя, перейдет к его младшему брату – Вартану Кустосу. Он оказался гораздо более сговорчивым. Согласился принять новую веру и расстаться с хранимыми веками реликвиями.
Старый Жрец с тоской и печалью наблюдал, как мечется в бессильной злобе его господин. Израненный, обессиленный, но не сломленный… Жрец-некромант не боялся перехода в Долину Теней. Он уже давно служил Владычице Смерти, и столько раз видел неизбежное, что переход на ту сторону его не пугал. Но сердце старика сжималось от боли, когда он наблюдал за стенаниями любимого правителя.
Надо признать, что характер у Аллара был не сахар. Придворным и вассалам приходилось порой несладко. На расправу герцог был весьма скор. Более всего ненавидел воровство и предательство. Но Аллар был по-своему справедлив и безоговорочно предан своему роду, своему долгу, и своему народу, пусть и упрямое следование традициям предков казалось Жрецу глупым и смешным. Будучи излишне самонадеянным, некромант несколько лет назад осмелился высказаться на этот счет, за что был проволочен за лошадьми, когда посмел усомниться в правде герцога на охрану древнего знания. Тот взбеленился, посчитав подобные речи изменой и подстрекательством… Некромант тогда сделал для себя выводы и выстроил границы дозволенного. Более Жрец перечить не смел… И обиды не таил. В свое время герцог помог ему совершить месть, и с тех пор некромант стал ему безоговорочно предан. А израненное тело… всего лишь тело. Оболочка для души, которая неминуемо будет сопровождена жнецами смерти в Долину Теней, к его Владычице. Но герцог был молод, и старику до боли в сердце хотелось, чтобы тот смог продолжить свой жизненный путь под небом Вириди Хорта.
«Domina mea, quaeso?» [Моя Владычица, позволите?] – Жрец, с робкой надеждой мысленно обратил свой взор в Долину Теней. После последней битвы он был полностью выжат. Сил не хватило бы даже на то, чтобы убить энергетическим импульсом крысу, но капля магия в нем всеже осталась. Он должен был попытаться дать герцогу шанс.
«Человек смертен. Вы оба в списках жнецов на утро. Ты и так прожил дольше, чем мог бы. Зачем обратился ко мне?» – послышался потусторонний ласковый шепот внутри сознания.
«Моя жизнь не стоит ни ломаной медной монеты. Но мой господин… Дадите ему еще хоть сколько-нибудь времени? Он молод. На многое способен…»
«Ты предлагаешь изменить естественных ход вещей? Герцог не мой слуга – я не могу придать ему сил. Судьба человека оборвется поутру. Люди изобрели весьма суровые казни – даже останься у тебя энергия, не сможешь удержать его душу в том, что от него останется после».
«А если оборвется жизнь человека, но он станет кем-то еще? – с мольбой, хватаясь за безумную надежду, мысленно выкрикнул в пустоту Жрец. – Кем-то, кто сможет верно служить вам, так же как и я?»
Смерть не отвечала. Тишину нарушало только исступленное рычание герцога, стершего в кровь руки в стремлении освободиться. Когда за ним придут палачи – наверняка накачают его наркотиками или дадут парализующий яд, чтобы тот не смог превратиться в волка и освободиться. Увы, он был слишком вымотан в бою. Обратиться сейчас, значило потерять сознание до утра – слишком много энергии уходило на метаморфозу, а он и так уже недавно предпринимал безуспешную попытку высвободиться в образе волка.
«Он должен сам дать согласие. Убеди предстать передо мной». – вновь раздалось в голове некроманта. Интонацию, как всегда, было толком не разобрать, но раз ответила… Значит, действительно шанс выжить появился.
Жрец в волнении облизнул пересохшие губы и начал ползти в сторону разделяющей его и герцога решетки. Благо, было недалеко. Аллар не сразу заметил движение Жреца навстречу. Когда тот начал пытаться сесть рядом, просунул руки сквозь прутья и помог принять полусидячее положение.
– Господин! Прошу, выслушайте до конца, прежде чем впасть в ярость, – возбужденно прошептал Жрец.
– А валяй, – по-простецки махнув рукой, согласился герцог. Он был готов отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о предстоящей казни. К тому же, интонация Жреца заинтриговала. Бесплодные попытки вырваться утомили, и он вновь сел на землю темницы, прислонившись спиной к решётке, почти прикасаясь к спине друга.
Зная буйный нрав правителя, Жрец с трудом подбирал слова. Стражники не обращали внимания на их беседы, но могли бы помешать, заподозрив неладное.
– Серьезно. Следите за речами, поскольку вам не понравится то, что я скажу… – Жрец замолк, и только когда почувствовал утвердительный кивок своего господина, продолжил:
– Вы можете до меня дотянуться. В моих волосах у корней, близко к затылку прикреплена капсула с ядом…
– Ни за что! – Аллар вскочил на ноги и отпрянул от решетки, – Я не стану! Я хочу видеть их глаза! Буду являть к ним призраком к каждому в кошмарах! Прокляну, пусть я и не имею твоего дара, и Первая Матерь меня услышит и внемлет! Горло перегрызу всем, до кого смогу дотянуться! Изменники! – герцог со злостью пнул решетку. Затем, поборов вспышку гнева, уже спокойно добавил, – Благодарю тебя за желание дать мне легкую смерть. Ты единственный, кто остался мне верен.
– Сядьте! И выслушайте до конца! – недовольно рявкнул Жрец, повышая хриплый голос и закашлялся.
Аллар тяжело дышал, но окрик друга его отрезвил. Жрец всегда говорил спокойно и полушепотом. А уж позвонить себе повысить на него голос… И плененный герцог был слишком вымотан, чтобы гневаться на единственного оставшегося в живых друга. Сплюнув и ворча нечто нечленораздельное, Аллар сполз по решетке обратно, чтобы его ухо оказалось как можно ближе к губам Жреца. Один из охранников, молодой, из свиты Вартана, отложил карты, встал и подошел к узникам.