Чтение онлайн

Идальго встряхнул головой, как будто пробуждаясь от кошмарного сна.

– Нам?..

Атилас сдержанно усмехнулся.

– Вот мы и вернулись к тому, с чего начали разговор. Впрочем, мы оба знали, что так оно и будет.

Идальго не совсем понял, к чему клонит его собеседник, но одно уяснил точно: Атиласу нужно, чтобы Избранный Паймера думал, будто сам Идальго направляет разговор в нужное русло.

– А что такое Комитет Безопасности?

– Это – мы. Те, кого ты с герцогом видел прошлой ночью. Военные и гражданские.

– И все гражданские – Акскевлерены?

– Больше чем Акскевлерены.

Идальго пристально посмотрел на Атиласа.

– Значит, вы все – Избранные?

– Мы были ими.

– И Избранная королевы Сарры тоже?

Атилас отвел взгляд в сторону.

– Нет. Джалале осталась…

– Верна… – закончил за него фразу Идальго.

– Верна старым обычаям, – нехотя кивнул Атилас, и Идальго лишь сейчас уловил в его голосе легкую нотку грусти. – Верна Кевлеренам.

Ривальдиец оглянулся по сторонам, затем снова повернулся к Избранному Паймера. На его лице снова заиграла саркастическая улыбка.

– Но, как оказалось, верность Ривальду она не сохранила.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Атилас только развел руками.

– Чтобы открыть для тебя мир, Идальго. Чтобы ты увидел то, что находится за горизонтом.

Обсуждение самых разных вопросов – включая проблемы торговли, таможенных пошлин и стычек на границе – длилось примерно час, после чего беседа между Паймером и Харкером прекратилась сама собой.

Они сидели молча в окружении вековой премудрости бесчисленных книг, потягивая вино и проникшись взаимным недоверием. Паймер уже было подумал, что вряд после этого разговора будет принято какое-либо существенное решение, но тут Харкер неожиданно покашлял в кулак и сказал:

– Самую щекотливую тему я оставил под конец нашей беседы.

Паймер вопросительно посмотрел на президента Комитета Безопасности и подумал о том, сколько же еще щекотливых тем им предстоит затронуть. Однако, будучи гостем, он не пожелал делать первый ход.

Герцогу хотелось, например, узнать, удастся ли ему встретиться с Кевлеренами, пусть даже в присутствии посторонних. Он также желал осведомиться, сколько еще придется ждать решения Комитета Безопасности о создании постоянной дипломатической миссии Хамилая в Беферене, необходимости в которой раньше не было, поскольку местные Кевлерены могли сноситься со своими братьями на территории империи при помощи Сефида. Паймеру хотелось быть в курсе планов Комитета Безопасности относительно здешних Кевлеренов. Если эти вопросы еще не были официально рассмотрены Харкером или другими членами Комитета, то в конечном итоге ему, посланнику императрицы Лерены, придется поднять их, невзирая на возможные нарушения дипломатического этикета.

– Это касается ваших родственников…

Паймер натужно рассмеялся.

– Каких именно? Кевлеренов на свете много.

– Я имею в виду Генерала Третьего Принца Мэддина Кевлерена.

– Продолжайте, – после секундной паузы сказал герцог.

– Мы получили сведения о том, что генерал недавно покинул континент. Признаюсь вам, нам стало известно, что его отъезд состоялся сразу после отправки главной экспедиции, имеющей целью создание новой колонии на Каеле.

– И что из этого следует?

– На остров Каел будущие колонисты отправились в сопровождении нескольких сотен профессионально обученных воинов. А корабли, на которых они плывут, оснащены лонггонами.

– Собственно говоря, лично мне об этом практически ничего не известно…

– Но в порту Сома видели, как вы провожали генерала в плавание.

– Что ж. Меня иногда приглашают на подобные официальные мероприятия, – сказал с невозмутимым видом Паймер и пожал плечами.

– Но на Каеле нет никакой опасности для колонистов. Там вовсе не требуется присутствие такого количества солдат.

– Однако остров еще толком не освоен.

– Да неужели, ваша светлость? Даже наши люди нашли время, чтобы хорошенько изучить его прямо у вас под носом… Нам также известно, что местные жители, подобно всем остальным подданным империи, хранят верность императрице Лерене. Куда же все-таки держит путь экспедиция?

– Не думаю, чтобы это каким-то образом касалось вас, – ответил Паймер. – Хамилайские колонии не имеют никакого отношения к делам Ривальда.

– До тех пор, пока они не затрагивают интересов нашей страны. Давайте не будем ходить вокруг да около, ваша светлость. Нам с вами прекрасно известно, что вы знаете о колонии Сайенна на Новой Земле. Мы не допустим никаких посягательств на нашу территорию – ни здесь, ни где-либо еще.

– Даю вам честное слово, что экспедиция под командованием принца Мэддина Кевлерена не преследует никаких интересов в Сайенне. Кстати, красивое название.

– Но зачем же тогда посылать в те края солдат? – гнул свою линию Харкер, не желая отвлекаться от главной темы.

– Не каждому в Новой Земле понравится появление у стен своего дома нескольких сотен человек с другого берега Бушующего моря.

– Кидан.

Услышав это короткое слово, Паймер невольно покраснел, как будто его и впрямь уличили в посягательстве на интересы Ривальда. Однако он быстро справился с собой и удивленно поднял брови.

– Комитет Безопасности хотел бы сообщить вам, что Кидан находится в сфере наших интересов на Новой Земле.

Вот тут герцог растерялся. Ему показалось, что он плохо расслышал слова Харкера.

– Комитет Безопасности желает иметь гарантии того, что ее величество императрица Лерена правильно понимает нашу позицию в этом вопросе. Сайенна вызывает у нас самую серьезную озабоченность. Комитету Безопасности не хотелось бы лишаться своей единственной заморской колонии сразу же после прихода власти в государстве. С другой стороны, судьба чужого города, который может причинить больше бед, чем он того стоит, безразлична Комитету Безопасности.

Паймеру показалось, что он снова ослышался. Хотя ни сам герцог, ни Лерена не ожидали, что Кидан станет предметом спора между Хамилаем и Ривальдом, что два народа пойдут из-за него друг на друга войной, однако и он, и императрица предполагали, что город можно будет использовать в качестве дубинки, которой Хамилай попытается добиться уступок в других вопросах.

Паймер погрузился в долгое молчание. Но последняя фраза, произнесенная тысяцким, всплыла на поверхность его сознания, будто дохлая рыбина.