Рождественский подарок

Открыв дверь после настойчивой трели звонка, О'Брайен оказался лицом к лицу с патрульным Кинаном.

— Только не это! — воскликнул О'Брайен. — Только не в канун Рождества! Я ничего не сделал!

— Расслабься, О'Брайен, — улыбнулся Кинан. — Я не собираюсь тебя арестовывать.

— Не собираешься?

— Заходи, — О'Брайен отступил в сторону, как только патрульный переступил порог, и захлопнул дверь.

Кинан оглядел чистенькую, но бедно обставленную гостиную.

— Н-да, — покачал он головой. — Преступления, похоже, дохода не приносят.

— Поэтому ты и пришел? Чтобы поведать мне эту истину?

— Нет, О'Брайен. Мы ведь знакомы много лет.

— Хочешь сказать, что все эти годы ты меня арестовывал. И много раз понапрасну.

— Я делаю свою работу, ты — свою. — Кинан пожал плечами. — А теперь мне нужна твоя помощь.

— Закладывать никого не буду, — резко отреагировал О'Брайен.

— В определенной ситуации заложил бы, как миленький, — усмехнулся Кинан, — но я пришел к тебе не за этим. Ты, возможно, не в курсе, но я несколько лет встречаюсь с одной женщиной.

— Что-то я не заметил ее благотворного влияния.

— Пожалуй, ты прав, потому что две недели назад мы поссорились, разругались вдрызг и разбежались. И вина в этом — исключительно моя.

— Мне тебя жаль. — Иронией в голосе О'Брайена и не пахло.

— Я знал, что ты поймешь. Всегда это в тебе чувствовал. — Кинан вздохнул. — А час тому назад она мне звонит. Сожалеет о том, что мы поссорились, думает обо мне, предлагает встретиться вновь. Я, конечно, на седьмом небе от счастья. Две недели ходил сам не свой и не ожидал, что мне представится второй шанс. Она работает официанткой в одном из ресторанов в центре города, и взяла рождественскую смену, зная, что дома никто ждать ее не будет. Она заканчивает работу в половине двенадцатого и хочет, чтобы я подъехал к ней в полночь.

— То есть через час.

— В этом и проблема. Лори говорит… это ее имя, Лори, что все две недели думала только обо мне, а я, полный идиот, думал о чем угодно, только не о ней, отчего на душе становилось только горше. Отсюда следует, что она наверняка приготовила мне роскошный рождественский подарок, который ждет меня у нее дома. Я же ей ничего не купил, все магазины закрыты, и я буду так глупо выглядеть, когда приду с пустыми руками. Учитывая, что мы решили помириться.

— Тяжелый случай, — согласился О'Брайен.

Кинан откашлялся.

— Тут неподалеку ювелирный магазин. «Хендерсон».

— Эй, подожди! — воскликнул О'Брайен. — Мы так хорошо беседовали.

— Не кипятись, не кипятись. Как я понимаю, этот магазин ты хорошо знаешь.

— Что тебе до этого?

— Я уверен, что за последние несколько лет ты не раз бывал там без ведома владельца.

— Докажи.

— Я ничего не хочу доказывать, — покачал головой Кинан. — Во всяком случае, этим вечером мне нужно другое: попасть в «Хендерсон» в ближайшие полчаса.

О'Брайен молча смотрел на него.

— Нет, не для того, чтобы что-то украсть, — уточнил Кинан. — На Рождество дарить краденое нельзя.

— Ты уверен?

— Да, — кивнул Кинан. Я только хочу попасть в «Хендерсон», выбрать что-нибудь красивое и оставить деньги.

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе попасть в магазин.

— Ничего не взламывая. Аккуратно, как ты всегда делаешь.

— Кинан, — О'Брайен пристально посмотрел на копа, — это уж очень похоже на ловушку.

— Я бы не стал тебя подставлять, — ответил Кинан. — Перестань, О'Брайен, ты же меня знаешь. Я всегда стремился честно тебя поймать, а ты стремился хитростью избежать наказания. И меняться мы не собираемся. Более того, если ты мне поможешь, за мной будет должок. И будь уверен, наступит момент, когда я за добро отплачу добром.

— Позвони владельцу, он откроет магазин.

— Он уехал на рождественские каникулы. Ты — моя единственная надежда.

О'Брайен задумался.

— Хочешь, чтобы я открывал замки у тебя на глазах?

— Я буду стоять к тебе спиной, пока дверь не откроется.

— Коп будет спокойно наблюдать, как вор лезет в ювелирный магазин?

— Речь идет о моем будущем счастье, О'Брайен.

— Так у меня нет выбора, да?

— Конечно же, есть. — О'Брайен все еще колебался, и Кинан неожиданно спросил: — У тебя есть подружка?

— А что?

— Пока мы там будем, возьми что-нибудь и для нее.

О'Брайен встрепенулся.

— Можно?

Кинан коротко взглянул на него.

— И заплати.

— Понятно, — кивнул О'Брайен. — На Рождество краденое не дарят.

— Именно так.

— Это так трудно, — прошептал Кинан, — подбирать что-нибудь красивое в темноте.

— Обычно в такой ситуации берешь пару горстей того, что попадает под руку, и уходишь, — ответил О'Брайен.

— Это — не обычная ситуация, — возразил Кинан. — Неужели нельзя зажечь что-нибудь поярче этого фонарика?

— Хочешь провести Рождество в полицейском участке, объясняя нюансы своей любовной жизни?

— Тогда целься точнее.

Кинан наклонялся над прилавками с брошками и кольцами, а О'Брайен наклонялся над Кинаном и направлял фонарик на подносы с драгоценностями. Две полоски изоленты оставляли только узкую щель, через которую и выходил слабый янтарный свет. Понятное дело, золото, серебро, полудрагоценные камни при таком освещении блестели не так ярко.

— Может, на другой стороне, — пробормотал Кинан, и они перешли к противоположному ряду прилавков.

— Как ты собираешься расплачиваться? — прошептал О'Брайен, направляя фонарик на очередные подносы. — После закрытия магазина кредитки они не принимают.

— У меня наличные. Занял у ребят в участке.

— Заранее все спланировал.

— Да. Ой! Ты отдавил мне ногу, О'Брайен.

— Извини.

Наконец, проведя в ювелирном магазине гораздо больше времени, чем обычно проводил О'Брайен, Кинан выбрал золотой браслет с гранатами, мягко поблескивающими в янтарном свете, и прочитал на бирке: