Розы в декабре
Шрифт:
чушь, у нас же есть передатчик”. И знаешь, Элизабет, что он ответил? Он сказал: “Малыш, нельзя же на весь свет Божий кричать по радио о своих секретах”. Эти
взрослые иногда глупее детей. Да, Дебора снова уехала в Данидин.
Значит, Дебора опять в Данидине, а Эдварду нужен телефон.
Это был не единственный визит Эдварда в Уэйнвуд-Хиллз за этот месяц, а Дебора
не все время была в Данидине. Каждый раз, когда он возвращался, глаза его
сияли, и это могло означать только одно. Весна шла по пятам за Фионой.
Однажды, видя, как Эдвард идет к конюшне, Труди заметила: — Он стал совсем другим человеком. Что-то съедало его годами. Я думала, это
гибель Роберта и потеря работы. Он тяжело взрослел. А сейчас стал опять тем
прелестным мальчуганом, каким всегда был.
Фионе часто приходила в голову мысль о Хью Алегзандере. Она была уверена, что
ему бы понравилась эта новая Труди, которая носила брюки, а не юбки до пят, Труди, лицо которой будто вновь расцвело, которая смеялась гораздо чаще, хотя
по временам впадала в какую-то тихую задумчивость. Фионе ужасно хотелось
сыграть роль Промысла Божьего и как-то призвать Хью Алегзандера на катере в
“Бель Ноуз” или иным способом содействовать встрече двух этих людей. Но, увы, “Бель Ноуз” не из тех мест, где вот так ни с того ни с сего встречаются люди из
разных краев. Разве только летом, когда в часовне Четырех ветров бывает служба, но к тому времени Хью Алегзандер уже уедет.
Фиона как-то сказала Эдварду:
— Почему бы нам не совершить богослужение в часовне в начале ноября?
Эдвард покачал головой:
— Едва ли что-нибудь из этого выйдет. К тому же у нас в это время дел по горло
— овцы ягнятся.
Хозяйство требовало все больше сил. Фиона очень уставала, так как приходилось
обслуживать еще и стригальщиков, приехавших на раннюю стрижку. Дебора гостила у
них три дня, хотела помочь, но принесла лишь ненужные беспокойства. Фиона
постаралась не реагировать, когда Дебора бросила: — Эдвард считает, что тебе ни за что не справиться… ведь ты никогда не
стряпала на стригальщиков.
Фиона видела, что Дебби больше мешает, чем помогает, и злилась на Эдварда, который упорно стоял на своем и считал, что она просто страшно устала.
— Это все еще цветочки. Когда все стригальщики съедутся к декабрю, будет вообще
не до школы. Так вы не хотите, чтоб Дебби приезжала в следующий раз?
Фиона вспыхнула:
— Эдвард, не мне выбирать, а вам.
Он пристально посмотрел на нее. Она перехватила его взгляд и торопливо
произнесла:
— Эдвард, я понимаю, что наговорила на Дебби, я просто не сдержалась.
Он рассмеялся и вышел, бросив через плечо:
— Посмотрим, как вы запоете в декабре.
И она почувствовала себя маленькой девочкой.
Глава 10
Время шло, и они немного приходили в себя; скоро весь загон был забит ягнятами.
Ноябрь одарил их лилиями и золотым дождем. Дети закончили экзамены. Фиона была
довольна результатами и надеялась, что в экстернате также будут довольны.
Рододендроны и азалии осыпались, а лилии Мадонны, рождественские, как их здесь
называли, вытянулись и готовы были распуститься. Они уже пробовали молодую
картошку и спаржу. Воистину в этих краях все было вверх ногами.
На озере появилось больше суденышек. Скоро будет полно отдыхающих и туристов, Ванака проснется от спячки и станет настоящим курортным городом. Наибольший
наплыв будет в канун Рождества и продлится до конца января, когда начнутся
занятия в школах.
Стоял жаркий ноябрьский полдень с густым запахом цветущих роз. Занятия на
сегодня кончились. Фиона отправилась с детьми на Фионину горку, где всегда было
немного прохладнее. Но сегодня и там стоял зной. В термосумке у нее был лимонад
со льдом и сандвичи.
Тропинка шла по глубокой лощине и поднималась вверх. Несколько лет назад Эдвард
соорудил мост через лощину, устроив внизу дренажную трубу, чтобы отводить в
дождливую погоду часть потока. В это время года было вёдро и лощина пересохла.
Трое старших детишек играли среди сухих камней, бегая в поисках ящериц, которые
обитали в высохшем русле речушки. Джеймс предавался своему излюбленному занятию
— лазил по дренажной трубе. Фиона сидела, прижавшись спиной к нагретой солнцем
скале, и читала. Господи, какая блаженная лень! Вот какую жизнь она любила.
Внезапно со стороны дома послышался тревожный лай. Что такое? Мужчины работают
у навесов для шерсти, отбирая овец. До нее доносилось их добродушное
переругивание. Лай постепенно перешел в беспокойный визг. В это время Фиона
увидела красно-белую вспышку на дальнем холме. Эти хиэфордские бычки ужасно
пугливые, но что вогнало их в такую несусветную панику? И тут она
почувствовала. Услышала… Как растет и надвигается страшный гул, словно топот
копыт на том холме отдается здесь эхом. Встревоженная не на шутку, хотя и не
совсем понимая, что именно ее пугает, она стала высматривать детей. Они вдруг
застыли там на камнях, будто сами окаменели. Фиона чувствовала, как гул