Чтение онлайн

— Мне ничего не понадобится. На всякий случай оставь колокольчик, если

понадобится, кто-нибудь из девочек подойдет.

— Ты когда-нибудь пыталась разбудить их ночью? Они спят как убитые. Мне было бы

спокойнее, если б ты разрешила мне переночевать в соседней комнате и оставила

дверь открытой. Может, это и неприлично, но…

Фиона мигом проснулась и сухо заметила:

— О, я не возражаю… Тем более что между нами особых нежностей нет. Только

вот… — Фиона помолчала.

Выражение лица у него было комично.

— Только что? — переспросил он.

— Я просто не хочу поднимать шум и будить кого-нибудь.

Эдвард опустился на стул около кровати и взял ее за руку.

— Фиона, о каком шуме ты говоришь? Ты хоть представляешь, что ты сегодня

сделала для нас? Джеймс мог задохнуться, если бы отверстие засыпало. Ты взяла

главный удар на себя и не дала завалить вход. Не кажется тебе, что это просто

моя обязанность — караулить тебя сегодня ночью?

Он говорил все это очень ласковым голосом. И вдруг Фиона почувствовала, что

больше этого не выдержит. Его большой палец поглаживал ладонь, и это было ее

выше сил. Ладонь пылала. Ей хотелось повернуться к нему, зарыться лицом в его

рубашку и зареветь. А этого нельзя делать. Нельзя. Это было бы окончательным

унижением. Он собирается жениться на Деборе. Пусть лучше ни о чем не

догадывается. Потому что она должна остаться. Они нуждаются в ней, эти дети, полумаори-полушотландцы, которых она полюбила. Она вырвала руку и попыталась

отодвинуться от него.

— Ненавижу все, что делают из благодарности. Это ты из благодарности называешь

меня милой. Не позволяй себе терять голову, Эдвард Кэмпбелл, потому что завтра

вспомнишь, как встретил меня первый раз… что я вульгарная, крикливая, что я

люблю компании низкого пошиба… — Она разразилась слезами.

Эдвард, видя, как она пытается найти под подушкой платок, достал свой и вложил

ей в руку. Но вовсе не выскочил из комнаты, как она ожидала. Он обхватил ее

плечи и осторожно повернул к себе:

— Не стесняйся! Это шок. Сегодня мы ничего больше обсуждать не будем. Сейчас я

принесу тебе перекусить что-нибудь легкое — вареное яйцо, тост. Придется есть

из моих рук. Яйцо-то всмятку. Называй это перемирием, Фиона, как хочешь. Забудь

про благодарность, раз это тебе не по душе. Хватит нам препираться и попусту

расстраиваться. Сейчас не время. Я действительно хочу прилечь в соседней

комнате. Даже если тебе не нужно внимание, как только пройдет анестезия, рука

начнет болеть. Если ты от этого не сможешь заснуть, я почитаю тебе, или мы

поговорим…

Он подошел к туалетному столику, нашел пудру, губную помаду, расческу.

— Вот здесь я тебе не помощник. Придется управиться самой. Восстанови ущерб, нанесенный войной, а я пока сварю яйцо.

Фиона была благодарна Эдварду за то, что он остался около нее на ночь. Он

принес раскладушку в комнату Ранги, но даже не раздевался. Она не могла скрыть

боль. Спина ныла еще больше, чем рука. Все причиняло муку; даже лежать

неподвижно было пыткой, не говоря уж о любом движении. Эдвард всячески облегчал

ее состояние, то болтая с ней, то читая, лишь бы отвлечь от страданий. Она

чувствовала его волнение.

— Но это же все не так серьезно, Эдвард, я сама знаю. Через пару дней, как

только царапины подсохнут, я обо всем забуду.

Часам к четырем утра она наконец впала в тяжелое забытье от действия

снотворного. Фиона проснулась в семь, Эдвард был все еще рядом. Сон как рукой

сняло; она чувствовала себя хорошо отдохнувшей и совершенно счастливой. Она

открыла глаза и встретила его внимательный взгляд.

— Ты сегодня будешь усталым, Эдвард Кэмпбелл.

Он встал, потянулся и как ни в чем не бывало сказал: — Пойду скажу Виктории, чтобы принесла тебе завтрак.

— Можешь ей не помогать, овсянку сделать просто, — быстро проговорила Фиона. —Только помоги мне, и можешь идти.

Он принес ей щетку и расческу и, догадываясь, что самой ей не справиться, тщательно расчесал ее волосы, что доставило Фионе удовольствие.

Когда она уже заканчивала завтрак, Эдвард снова заглянул и сообщил, что идет

переговорить с Ванакой и выяснить насчет катера.

— Я не поеду, Эдвард. Если б действительно было что-нибудь, требующее

обследования, я б, конечно, поехала, но так — я просто не выдержу. Я уж не

говорю о том, что они продержали бы меня пару дней, как минимум.

— Ну и что?

— Но нельзя же сейчас оставлять Эмери одну. Конечно, Труди здесь, но я и по

возрасту ближе к Эмери. И врач дал мне инструкции.

Эдвард рассмеялся:

— Да, от тебя сейчас много помощи.

— Не смеши, — осадила она его. — Случись что-нибудь, и я встану мгновенно. У

меня все это поверхностное.

Он вздохнул и улыбнулся:

— Да я верю, но и ты пойми, это же такая ответственность. Вот что я тебе скажу, если я разрешу тебе выздоравливать здесь, даешь мне слово, что поедешь со мной

через неделю сделать рентген позвоночника? Ради моего спокойствия.

Она согласилась. Он только поражался, с какой быстротой она выздоравливает.

Рана затягивалась на глазах. Спина не болела. Через неделю она уже снова вела