Рубин
Шрифт:
– Ты грязный.
Они наконец-то добрались до кровати и устало растянулись, даже не сняв остатков одежды. Слова Баррет прозвучали ласковым, полунасмешливым обвинением. Ее голова покоилась на плече Пэйджена, а пальцы лениво перебирали жесткие черные завитки под ее щекой.
– Гм-м-м.
– Ты весь покрыт сажей, и от тебя пахнет.
– Я и не сомневался в этом.
– Ты чуть не погиб на пожаре! – добавила Баррет почти серьезно.
– А ты бы пожалела об этом, маленькая колдунья?
Пальцы Пэйджена прошлись по изгибу ее бедра, внезапно напрягшегося. Баррет помедлила с ответом: она была слишком пресыщена, слишком утомлена, чтобы мгновенно почувствовать возбуждение. Его пальцы сжались сильнее.
– Хорошо, грубиян. Ты не собираешься встать, пока не получишь немедленного ответа...
– О, я встану и за меньшее вознаграждение, – угрюмо сказал Пэйджен. – Мне кажется, такая искусная кокетка, как ты, могла бы заставить меня встать... э-э... даже только взглянув в мою сторону.
Краска бросилась в лицо Баррет, как только она вспомнила их ожесточенное слияние, их отчаянную взаимную страсть всего несколько минут назад. Ее глаза затуманились от воспоминаний, и она тихонько вздохнула.
– Да, хвастун, я бы пожалела.
Ее пальцы рыскали по его груди, пока не наткнулись на сосок. Она улыбнулась, когда он вздрогнул от ее прикосновения.
– Я бы сожалела об этом больше, чем ты можешь себе представить, – сказала она мягко. – Гораздо больше, чем надо. И я, должно быть, сошла с ума, чтобы признаться в этом.
Но ее слова сопровождались несильным толчком в его грудь, а потом ее пальцы прошлись по его бедрам. Он напрягся немедленно, его мужественность воспрянула, похожая на гладкое литое копье, заполняющее ее пальцы.
– О Боже, Angrezi. Что ты со мной делаешь!
Баррет улыбнулась таинственной улыбкой женщины, уверенной в ее власти над мужчиной, женщины, ставшей храброй в своей любви.
– Так тебе нравится дразнить меня, маленький сокол? – резко выдохнул Пэйджен, опираясь на локоть, чтобы взглянуть в ее лицо. Он нетерпеливо содрал с себя бриджи и поймал ее за плечи, заставив усесться верхом на него.
– Пэйджен, я...
В его глазах сверкнули темные молнии.
– Теперь уже поздно жаловаться, Angrezi. Ты разбудила зверя, и тебе придется прокатиться на нем.
Говоря эти слова, он то поднимал, то опускал ее, дразня ее запылавшее лоно своим пульсирующим копьем. Не ослабляя контроля, он касался ее, проникал внутрь, а затем отступал снова и снова. Баррет вцепилась в его плечи и изогнулась дугой.
– Пэйджен!
– Ты хочешь меня, Angrezi? Тебе это так же необходимо, как и мне?
Ее ответом был только хриплый стон и нетерпеливое, ищущее движение бедер. Баррет неясно ощущала его непреодолимую потребность, чувствовала неуверенность, которая заставила его сомневаться в том ослепительном счастье, которое они нашли. Тогда она ответила ему, увлекая его за собой мягким инстинктивным движением, от которого Пэйджен задрожал. И после ее ответа состязание шло среди равных, они оба дарили и получали наслаждение. Круг замкнулся, пыл страсти метался взад и вперед между ними, подобно серебряной молнии над далекими холмами.
– Теперь, Пэйджен! О Боже...
Он проник глубже, совершенно заполняя ее, предлагая ей все, чем он владел сейчас и в будущем, и Баррет отвечала ему тем же. Затаив дыхание, сплетя руки, прижавшись бедром к бедру, они бездумно наслаждались своим счастьем.
– Теперь, Angrezi, – решительно прошептал Пэйджен. – Теперь и навсегда.
А потом он приказал слугам внести блестящую медную ванну с горячей водой, и они заботливо мыли друг друга. Но мыло выскользнуло из рук, и вода расплескалась по всей комнате, когда забота сменилась энергичной борьбой. А борьба уступила место новым ласкам, как только искры страсти снова вспыхнули в них.
Издалека, из-за спящих чайных полей, с увенчанных туманом синих холмов донесся долгий угрожающий рев тигра. Но они не прислушались к этому предупреждению.
Глава 43
Позвякивание металла пробудило Баррет от приятного сна. Она сморщила нос и уткнулась в подушку. Ей снилось что-то очень мягкое. Что-то прохладное, как атласные простыни. Снова раздался металлический звон, на этот раз ближе. Баррет поднялась в кровати, прижав прохладное полотно к груди, ее глаза все еще были затуманены сном.
– А, мэм-сагиб наконец проснулась. Вам потребуется ванна.
Быстрые темно-карие глаза мгновенно заметили и спутанные волосы Баррет, и беспорядочно скомканные простыни, и углубление на второй подушке, уже опустевшей. Баррет окинула взглядом комнату и убедилась, что мужчина, деливший с ней постель, исчез.
Мита фыркнула – явно неодобрительно. Только теперь Баррет увидела холодность в глазах женщины и отчуждение на ее лице.
– Да, спасибо, Мита. Ты очень... догадлива.
Служанка пожала плечами и с любопытством осмотрела спальню. С кошачьей грацией она подошла к окну, нагнулась и двумя пальцами подняла с пола ночную рубашку Баррет, разорванную пополам.
– Вас, наверное, совсем замучили кошмары этой ночью, мэм-сагиб.
С этими словами она положила стопку свежих полотенец, скользнула к двери и исчезла, даже не обернувшись, оставив Баррет ломать голову, что именно из случившегося прошлой ночью стало известно всем и каждому в этом доме.
Примерно через час появился Маг, приветствуя ее болтовней через окно, пока Баррет вытиралась после ванны.
Маленькая обезьянка робко уселась на подоконник и покачивалась, следя темными мудрыми глазами за каждым движением Баррет. Серая головка поворачивалась из стороны в сторону, наблюдая за перемещениями женщины. Широкие ноздри трепетали, как будто обезьяна могла определить настроение Баррет по запаху.