Чтение онлайн

– Какая трогательная сцена! Мне почти жаль нарушать вашу идиллию. Но меня сейчас беспокоит кое-что другое, например рубин, – раздался голос Рэнда. – Где он?

Баррет замерла, ее сердце лихорадочно стучало в груди. Она медленно отодвинулась от Пэйджена, оценивающе прищурив глаза.

– Возможно, я собираюсь изменить свои намерения, Рэнд. Понимаешь ли, я осознала, что не хочу умирать сейчас, когда у меня впереди многие годы прекрасной жизни. Позволь мне, и я проведу тебя к драгоценному камню. Только подумай – ты, я и множество прекрасных вещей, которые сможет предоставить нам рубин.

Рэнд помрачнел:

– Почему я должен тебе верить?

Баррет неторопливо приподнялась, ее обнаженную грудь залил золотистый свет фонаря.

– О Господи!

Прерывистое дыхание Рэнда ясно отдавалось под сводами пещеры. Он рявкнул на своего невозмутимого помощника, который пожал плечами и направился к выходу из пещеры. Тогда Рэнд схватил Баррет и рывком поставил ее на ноги, впившись грубыми пальцами в ее груди. Позади них извивался на каменном полу Пэйджен, осыпая его дикими угрозами, но Рэнд только смеялся, втискивая свой язык между ее зубами и комкая руками ее нежную плоть. Баррет закрыла глаза, стараясь не вздрагивать и думать только о спасении.

Когда кожаные путы были разрезаны, Пэйджен вскочил на ноги, не тратя времени. Он бросился на Рэнда в слепой ярости, его глаза потемнели от гнева, лицо превратилось в маску ненависти. Шум борьбы, прерываемый приглушенными проклятиями, подобно раскатам отдаленной грозы, наполнил пещеру.

Могучим ударом Пэйджен послал кулак в челюсть Рэнда, свалив его на холодный каменный пол. Потом он торопливо развязал Баррет и поднял выпавший из рук Рэнда револьвер. Используя обрывки ремней, он надежно привязал его к массивному каменному столбу. Баррет услышала звон металла и увидела, что Пэйджен осторожно закрутил ее золотую цепочку вокруг пальцев пленника, а потом завел ее к курку револьвера, который был установлен между двумя камнями за спиной Рэнда, начавшего уже потихоньку приходить в себя. Пэйджен встал перед ним, невесело улыбаясь.

– Я советую тебе не двигаться, Рэнд. У тебя за спиной револьвер, и, клянусь, он заряжен. Одно неосторожное движение – даже кашель – и прогремит выстрел. А твои мозги забрызгают эту сверкающую стену.

Пока Рэнд извивался, проверяя крепость ремней, Пэйджен потянул Баррет к выходу. В следующую секунду поток громких ругательств заполнил воздух. Пэйджен обернулся и предостерегающе поднял палец:

– Ш-ш-ш. И не говори, что я не предупреждал тебя.

Они устремились из пещеры в узкий туннель, в котором раздавался звук капающей воды. Воздух был влажным и холодным, и Баррет прижала платье к груди.

– Ты мог бы оставить мне хоть одну или две пуговицы, – пробормотала она.

Пэйджен сердито взглянул на нее, подняв брови.

– И лишиться вида этой прекрасной обнаженной кожи? Ни за что, даже ради спасения твоей упрямой головки, Angrezi!

Ее щеки в одно мгновение вспыхнули жарким румянцем, и тогда она увидела страх и тревогу, омрачавшие его лицо.

– Прости. Я знаю, что у нас не было выбора.

Он заглушил ее слова жарким дурманящим поцелуем, от которого Баррет сразу стало жарко. Она покачнулась и попыталась поглубже вздохнуть. При этом ее плечо задело его руку, и лицо Пэйджена исказилось от боли.

– О, Пэйджен, я не хотела...

– Не обращай внимания, Angrezi. На это нет времени.

Не говоря больше ни слова, Пэйджен потянул ее вперед, в темный туннель. Путь был извилистым, туннель постоянно сворачивал то в одну сторону, то в другую. Скоро Баррет полностью сбилась с пути, но Пэйджен, казалось, сохранял способность выбирать направление. Через несколько минут они увидели больший туннель, протянувшийся перед ними. Беглецы осторожно продвигались вперед. В тот же самый момент твердые пальцы схватили руку Баррет.

– Идите, или я буду стрелять.

Это был тот самый индус, которого Рэнд выгнал из пещеры. Индус жестом показал им, куда надо свернуть, не опуская дула винтовки. Бормоча проклятия, Пэйджен сжал руку Баррет и повел ее в другой туннель. Скоро они добрались до пещеры, меньшей, чем первая. У входа они остановились, онемев от изумления. Стены перед ними были испещрены кристаллами различных форм, размеров и цветов, и все они сияли, подобно тысячам крошечных солнц.

Баррет задыхалась, ее глаза слепил блеск сверкающих самоцветов. Но вот она услышала приглушенный смех. От ближайшего сталагмита отделилась тень. У этой тени было лицо, при виде которого Баррет испытала приступ тошноты. Ее руки начали дрожать.

– Как прекрасно снова увидеть тебя, моя дорогая женушка. Я надеюсь, ты принесла мне мой рубин?

Он был все так же тщательно одет и лицемерил, как и всегда. Баррет смертельно побледнела, пока ее муж неторопливо прогуливался по пещере, покачивая револьвер в белой ладони.

– По крайней мере, Рэнд хоть на что-то годится. Он нашел эту пещеру год назад, и я приберегал ее для особого случая. Вы смогли убежать от него, как я вижу. Это меня совсем не удивляет. Мой старый друг Пэйджен всегда был очень изобретателен. – Взгляд Ракели стал тверже. – А теперь я бы хотел услышать новости о рубине.

Баррет почувствовала, что ее сердце забилось неровно, но решительно вздернула подбородок.

– Нет, пока ты не отпустишь Пэйджена.

– Ну, моя красавица, я разочаровался в тебе. И в тебе тоже, Пэйджен. Но мы скоро сумеем развязать ваши языки, правда?

Он жестом подозвал индуса, который резко ударил прикладом винтовки в уже окровавленный висок Пэйджена. Застонав, хозяин Виндхэвена согнулся и медленно сполз на каменный пол, негромкий звук его падения громом отозвался в ушах Баррет. К тому времени когда Пэйджен открыл глаза, он был уже надежно связан, и индус неподвижно застыл поблизости.

Ракели прислонился спиной к стене, направив оружие на Баррет.

– Я не собирался приезжать сюда, как ты знаешь. Но когда Рэнд в очередной раз все испортил, я понял, что без этого не обойтись.

– Отпусти ее, Ракели. Она здесь ни при чем. – Голос Пэйджена срывайся от ярости. – Тебе ведь нужен только рубин...

Пронзительный смех Ракели оборвал его слова:

– Ты действительно так думаешь? Ах ты, бедняга. Ты до сих пор ничего не знаешь? – Он посмотрел на Баррет с плохо скрытой ненавистью. – Она мне дороже десятка таких рубинов, идиот.