Чтение онлайн

— Да.

— О Господи! Понимаю. Но вы не думаете, что над ним хотели просто подшутить? Пусть глупо, опасно, но все же подшутить, а? Скажем, кто-нибудь из молодежи, занимавшейся «охотой»? Да! Разве это не выглядит правдоподобно? Кто-то сдвинул доски, бедный Хэл упал, сильно ударился, а потом, пока он был без сознания, одна из парочек — они разбились на пары, — проходя мимо, случайно уронила трубу в канаву?

— Попробуйте сдвинуть одну из этих труб. Сомневаюсь, что ее можно уронить «случайно».

— Тогда… тогда кто-то сделал это просто из озорства, не зная, что он там. Так сказать, от избытка сил. Нелепая выходка. Гости были навеселе.

— Вы можете назвать имена гостей?

Мистер Пириод назвал: почти все приглашенные жили в одном округе. Он перечислил двадцать четыре человека, пробормотал, что это вроде бы все, и в замешательстве умолк.

— Был кто-то еще?

— В общем, да. Они сами напросились, думаю, из чистого бесстыдства: этот ужасный Лейсс и его назойливая подруга, Мэри Ралстон. Дезире всегда отличалась безграничным добродушием. Как раз он, — быстро добавил мистер Пириод, — по-моему, мог бы зайти настолько далеко: capable de tout [4] . Но я не хочу ничего утверждать. Нет. Как ни крути, Аллейн, а несчастный случай, связанный с нелепой шалостью, гораздо лучше, чем… чем…

— Убийство?

Мистер Пириод воздел руки к небу.

— Увы! Я не знаю ваши методы, но вы, конечно, осмотрели место. Плюс ваша знаменитая дедукция и все такое. Впрочем, я не должен спрашивать.

— Почему бы и нет? — дружелюбно возразил Аллейн. — Хотя ответ удручающе прост. Пока только факты, никакой дедукции. Что касается фактов, то у нас нет никаких причин отвергать вашу версию насчет двойного хулиганства. Допустим, кого-то осенила блестящая идея передвинуть доски. А у другого возникла не менее остроумная мысль сбросить в ров трубу коллектора. По чисто случайному совпадению жертва первой шутки оказалась жертвой и второй.

— Ну, если вы так на это смотрите…

— Совпадения — невероятно частая штука. Иногда мне кажется, что это что-то вроде профессионального риска в работе полицейских. И на данный момент у нас нет оснований думать, что мистер Картелл не стал жертвой подобного совпадения. Не считая разве что этого.

Аллейн сделал быстрое движение рукой, и на столе мистера Пириода словно сам собой появился развернутый носовой платок, на котором лежал золотой портсигар с драгоценной застежкой.

Хозяин дома издал сдавленный звук и вскочил на ноги.

В тот же момент в дверь постучали, и в комнату вошли девушка и высокий молодой человек.

— Простите, — с порога сказала Николя, — входная дверь была открыта, и мы подумали, что… ради Бога, извините. — Она замерла, увидев на столе портсигар. — О! — воскликнула Николя. — Я ужасно рада! Ваш чудесный портсигар! Вы его нашли!

— А… да. — Мистер Пириод судорожно глотнул воздух. — Да. Похоже на то… — Он взял себя в руки. — Николя, дорогая, позвольте вам представить…

— Но мы знакомы! — перебила девушка. — И очень хорошо. Правда? Я буквально вчера о вас говорила. Ну надо же! — добавила она весело. — Кто бы мог подумать, что я встречу вас здесь!

— Уж точно не я, — спокойно отреагировал Аллейн. — Удивительное совпадение, правда? Здравствуйте, Николя.

— Я не утверждаю, что это потребуется, — сказал Аллейн, — но предположим, что вас попросят под клятвой подтвердить, что во время обеда и сцены с Пикси окно было закрыто. Вы сможете это сделать?

— Боюсь, придется, — ответила Николя. — Потому что так оно и было.

— И никаких сомнений?

— Ни малейших. Альфред скажет вам то же самое.

— Пожалуй.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — пробормотала Николя, глядя в сад.

— Я? Ни к чему. Просто делаю свою работу.

— Да, но вы явно намекаете на воровство или — думаю, шутки тут неуместны — даже на убийство. По-вашему, смерть мистера Картелла и пропажа портсигара — они как-то связаны? Или нет?

— Не знаю. Мне известно не больше, чем вам.

— Мне кажется, — с сомнением заметила Николя, — что вы не очень-то рады увидеть меня здесь.

— Скажем так: не настолько рад, как был бы в другом месте.

— Забавно. Дело в том, что по дороге сюда я вспоминала Трой. Завтра мы должны увидеться, и я подумала, можно ли мне пригласить с собой одного молодого человека.

— Дорогая моя, она будет очень рада. Могу ли я угадать…

— Нет, — быстро перебила Николя. — Не надо ничего угадывать. Он художник.

— А-а. Мистер Эндрю Бантлинг?

— Вы, наверно, заметили краску под его ногтями?

— Заметил. И сразу вспомнил о своей жене.

— Очень мило с вашей стороны.

Аллейн вздохнул.

— Послушайте, Николя, в этом деле не должно быть ничего личного. Возможно, мне придется расследовать серьезное преступление, а вам — стать важным свидетелем. Мне жаль, что так получилось, но тут уже ничего не поделаешь. Вы согласны?

— Я должна называть вас суперинтендантом?

— Да не надо меня никак называть. Давайте просто продолжим. Я приглашу мистера Фокса, чтобы он вел протокол.

— О Господи! — Николя с минуту смотрела на Аллейна, потом кивнула: — Хорошо, как скажете. Я не буду вам помехой. Все понятно.

— Вот и замечательно.

Фокс появился в комнате.

Аллейн стал во всех подробностях расспрашивать девушку о событиях последних двадцати четырех часов, и Николя все больше чувствовала, как ее сковывает холод. Раньше ее отношения с Аллейнами казались ей чем-то само собой разумеющимся. Как это часто бывает в юности, она, сама того не сознавая, искала в дружбе с ними поддержку и опору. Оба супруга были достаточно взрослыми, чтобы внушать ей чувство уверенности, и достаточно молодыми, чтобы понимать ее проблемы. Она свободно заглядывала в их лондонский дом, когда у нее возникало такое желание, и входила в число немногих лиц, которых жена Аллейна терпела в своей студии во время работы. Что до самого Аллейна, то школьная влюбленность, от которой она довольно быстро избавилась, постепенно переросла в глубокую привязанность. Николя называла его не иначе как Le Cid [5] , или просто Сид, со временем почти забыв о том, откуда появилось это прозвище.