Чтение онлайн

— Я просто должна была прийти, — проговорила она, вставая. — Дело не терпит отлагательств.

— Да уж... — Он налил в пластмассовые стаканчики дымящийся кофе. — Сожалею, что моя секретарша так и не смогла связаться с вами. Дело в том, что этой ночью она погибла в шахте эскалатора.

— Как?! — Нетрудно было заметить, что это известие потрясло ее даже больше, чем его самого. — Как же это случилось?..

— Понятия не имею. Возможно, ее ошибочно приняли за меня. Пресса уже сообщила об этом. — Он бросил ей газету. — Нет, какой-то кошмар, да и только. Вы именно об этом хотели поговорить со мной?

Грэйс медленно перевела взгляд с газетного заголовка на Гарри.

— Я еще раз позвонила этой вашей миссис Нари. Дома ее не оказалось, поэтому я разговаривала с ее сыном.

— Где же она?

— В больнице, Гарри, — тихо чеканя слова, проговорила Грэйс. — Она совершенно ослепла.

— Боюсь, что она сама нанесла себе эти увечья, — сообщил доктор Кларк, с виноватым видом делая последнюю затяжку сигаретой, прежде чем выбросить ее в переполненную окурками квадратную пепельницу. — Раскаленным паяльником. Сын нашел ее дома — она буквально забаррикадировалась в собственной квартире и громко кричала. Соседи слышали ее отчаянные крики в течение нескольких часов, но предпочли не обращать на это внимания.

Грэйс, Гарри и доктор стояли на балконе, выходящем во двор больницы. По-видимому, это было единственное место, где можно было поговорить в относительно спокойной обстановке.

— В субботу утром я осмотрел ее, после того как целые сутки она проспала под воздействием успокоительных средств. Ей уже сделано две операции: первая — для удаления поврежденных тканей и вторая — в надежде спасти сетчатку. Мы все же надеялись хотя бы частично сохранить зрение одному глазу, однако потерпели неудачу.

Грэйс отошла от перил балкона и поверх плеча доктора устремила на Гарри измученный взгляд.

— В прошлом у нас уже возникали аналогичные ситуации. Хотя нельзя сказать, что они типичны в нашей повседневной практике. К нам обращались люди, лишившиеся зрения потому, что подолгу смотрели на солнце. Для этого достаточно каких-нибудь шести часов. В одном из зафиксированных нами случаев зрение вернулось к пациенту примерно через сутки, однако ненадолго, и вскоре он снова ослеп, уже навсегда.

— Но почему люди совершают подобные поступки? — спросил Гарри.

— Иногда из-за религиозного фанатизма, хотя, как мне представляется, это не тот случай.

— Как вы считаете, когда с ней можно поговорить?

— Она уже пришла в себя, однако я могу позволить свидание с ней лишь ближайшим родственникам. Она что-то говорит, но в основном речь ее бессвязна и невразумительна. Чтобы свести к минимуму возможность инфекции, мы вводим ей большие дозы антибиотиков — дело в том, что, по мере того как слезные протоки пытаются справиться с повреждениями, ее глаза постепенно затягиваются коркой. Когда положение с глазами окончательно стабилизируется, ей предстоит пройти курс психотерапии.

— А вы сами с ней разговаривали? — спросил Гарри. — Она хоть как-то объяснила, что творилось тогда в ее сознании?

— О, можно сказать, она просто счастлива, и это больше всего меня тревожит. То есть с ее стороны это был вполне осмысленный, сознательный шаг.

— Но почему?

— Своему сыну она сказала, что это было для нее чем-то вроде страхования, — проговорил Кларк, машинально вытаскивая очередную сигарету из лежащей в нагрудном кармане халата смятой пачки. — По ее словам, тем самым она смогла защититься от дьявола.

— У меня от подобных вещей голова кругом идет, — сказала Грэйс, когда позже они проходили мимо припаркованных возле больницы машин. — Что за чертовщина происходит?

— А я полагал, что как раз вы сможете хотя бы отчасти прояснить это, — проговорил Гарри.

— И как вас следует понимать?

— Ну, ведь в некотором смысле именно с вас все и началось. Его отчаяние требовало какого-то выхода, и он излил его в горьких упреках в адрес Грэйс.

— С меня все началось?! Бог ты мой, ничего себе! — Она села в грузовик и с силой захлопнула дверцу. — Во всем виноват ваш отец! От чего он убегал, хотела бы я вас спросить? — Мотор яростно взревел. — Если уж вы такой прыткий, почему бы вам для начала не разобраться именно в этом?

— Подождите! Послушайте меня... Простите! — Гарри принялся махать руками перед грузовиком, пока она подавала машину назад. — Мне нужна ваша помощь.

По крайней мере эти слова не вызвали у нее острой реакции.

— В чем именно?

— Мне нужно проникнуть в “Мгновенный образ”.

— И как же вы намереваетесь это сделать? По-моему, Брайану Лэку больше всего хотелось бы увидеть вас в гробу. Ну, можно, конечно, пробраться туда ночью и покопаться в его бумагах.

— Давайте сначала испробуем легальные пути, — сказал Гарри. — Кажется, мне предстоит работа по заказу этой самой корпорации “ОДЕЛ”. Думаю воспользоваться этим, чтобы встретиться с самим Дэниелом Кармоди и расспросить его относительно компании отца.

Он передал ей содержание своего разговора с Шарпом.

— Ну что ж, звучит вполне разумно, — проговорила Грэйс, жестом приглашая его в кабину. — Если уж нам суждено иметь серьезные неприятности, так лучше начинать с самого верха.

Совещание проходило в зале заседаний на семнадцатом этаже. Рядовые сотрудники уже завершили работу и разъехались по домам, членам же совета директоров было объявлено, что их явка строго обязательна, хотя никто из них не мог сказать, почему встречу назначили на столь поздний час. Даже старый Хэрвуд, немного поворчав, согласился посидеть в дальнем конце стола. Одно кресло, однако, продолжало пустовать.

Директора закурили, принялись вертеть в руках папки для бумаг и переговариваться между собой — в общем, старались занять себя хоть чем-нибудь, что помогло бы им скрыть свое раздражение по поводу досадной необходимости явиться на это совещание всего лишь потому, что воля одного-единственного человека оказалась сильнее их коллективного мнения. Наконец распахнулись двойные двери, и в зал заседаний вошел Дэниел Кармоди. Все повернули головы в его сторону.

Новый управляющий директор был необычайно высок и худ, с черными с проседью волосами, стянутыми на затылке в маленький аккуратный хвостик. Его левый глаз светился пронзительной голубизной, и хотя правый вполне соответствовал ему по цвету, его невыразительность сразу же наводила на мысль о том, что это всего лишь стеклянный протез.