Чтение онлайн

Вздохнув, поняла, что сильно на мои финансы не разгуляться, поэтому купила стилус из кости, несколько рулонов папируса, чернила для них. От одного из рулонов сразу отрезала кусок и сложила его в несколько раз, начала составлять список покупок:

1. Иголка и нитки – чтобы сшить листы в простую тетрадь

2. Увлажняющий крем

3. Ручное зеркало и расчески, хватит пользоваться чужими расческами из саквояжа, их вообще лучше выбросить

4. Мыло, а то то, что было в саквояже, очень уж грубое, годится только для стирки

Вздохнула и задумалась. Могу ли я еще что-то позволить себе купить здесь или дождаться приезда в Империю? Кто знает, когда у меня появится возможность подзаработать. В целом, все будет зависеть от цен в местных магазинах. Ладно, по ходу разберемся.

Секретарь Рохеиса оказался прекрасным знатоком местного рынка, прежде чем проводить меня в лавку, он рассказывал, что там можно брать, а что не надо, какие цены хороши, а какие слишком высокие, знал халифатский и работал переводчиком, а заодно мягко и вежливо поправлял меня, когда я ляпала что-нибудь неправильно. Прекрасный парень, мне прямо очень понравился.

– Ты тоже учишься, чтобы быть купцом? – спросила я его, когда мы уже шли к кораблю, купив все нужное и кучу ненужной ерунды.

– Нет, я выучился на переводчика-секретаря, это мой максимум. Чтобы быть купцом, за тобой должен стоять сильный род и денег надо много, а я из крестьян.

– Ух, ты, из крестьян, наверное, ты очень умный! – восхитился капитан Гарт, а вот я приуныла.

– Да, господин Рохеис старший – отец господина Рохеиса – заметил мое стремление к знаниям и оплатил учебу. За это я десять лет должен работать на него и набираться опыта, а потом мне поднимут зарплату.

– И сколько же у тебя зарплата? – мрачно поинтересовалась я.

– Сейчас – десять медяков, но зато на полном пансионе: и одежду, и еду, и писчие принадлежности мне предоставляют. А после окончания отработки буду получать по серебряной монете в месяц. Когда работаю, конечно. Когда господин Рохеис меня домой отпускает в сезон штормов, то приходится еще писарем в деревне подрабатывать.

– Какие чудесные перспективы, - пробормотала я.

– А то! – парень, кажется, был в восторге. – Я мир увидел, языки знаю, с разными людьми познакомился – это не то же самое, что каждый день на поле спину гнуть и голода бояться. В года голодные семью могу поддержать деньгами, когда засуха там, или наводнение, мои сестры в город проституцией подрабатывать не идут. И братьев с племянниками я зимой грамоте учу.

– Повезло тебе, - капитан Гарт хлопнул парня по плечу, а я скривилась.

Не такие у меня были понятия о норме и о социальных лифтах.

Когда подошли к пристани, я увидела, что господин Рохеис стоит на палубе, но, заметив нас, он резко отвернулся и отошел.

– Обиделся, - фыркнула я, не сдержавшись.

– Господин Рохеис расстроился из-за слов господина Хуфтера, - вздохнул секретарь.

– А я тут при чем? – возмутилась я.

– Господин Хуфтер сказал, что некоторые женщины лучшие купцы, чем мужчины. У некоторых мужчин есть все: и деньги, и связи, а покупателя они не чувствуют. И что женщину такую надо в жены брать и от себя ни на миг не отпускать, если сам торговаться не умеешь.

Я удивленно приподняла брови. Вот ведь пошлый старикашка! Хотя немного лестно. Правда, непонятно, за что он так Рохеиса-то опустил, не верится, что намек на «некоторых мужчин» был не про него. Хотя, может, просто пытался грубовато научить уму-разуму, у таких стариков бывает, мой дед был такой же, как скажет – хоть стой, хоть падай. Только я-то тут при чем?..

Секретарь, не дождавшись реакции на свои слова, поспешил на корабль к своему хозяину, охранники – за ним следом. Меня по сходням закатил капитан Гарт.

– Господин Рохеис, - я успела окликнуть его до того, как он ушел, - благодарю за то, что отправили с нами своих людей, это было очень мило с вашей стороны, без вашего секретаря я бы не справилась с покупками, - решила проявить вежливость, раз уж он позаботился.

– Не стоит благодарности, это был мой долг, - высокомерно ответил господин Рохеис, - уверен, вы преуменьшаете свои способности и прекрасно справились бы и без помощи, - его слова сочились ядом, а эмоции – обидой.

Я тяжело вздохнула. Черт побери, мне еще с ним до Империи не один день ехать. Капитан Гарт подвез меня ближе, и я выразительно посмотрела на секретаря. Тот понятливо отошел от нас, прихватив с собой охранников.

– Вы преувеличиваете мои способности, господин Рохеис. Я очень благодарна вам за помощь и за знакомство с господином Хуфтером, уверена, без этого я не заработала бы за свои вещи и половины полученного. Уверяю, я не рассчитывала на такую сумму.

– Но как же вы тогда узнали, сколько просить? – возмутился Рохеис подозрительно.

Я тяжело вздохнула:

– Ответ, что мне помогло женское чутье, вас не устроит? Ладно, признаюсь, что мне помогла в этом магия.

Глава 56

– Ответ, что мне помогло женское чутье, вас не устроит? Ладно, признаюсь, что мне помогла в этом магия.

– Вы умеете читать мысли? Но я слышал, что эта способность давно утрачена! – затараторил Рохеис.

– Нет, такого я не умею, - качнула головой. – Я лишь способна ощущать яркие человеческие эмоции.

– Простая эмпатия? – кажется, Рохеис был разочарован.

Я неопределенно пожала плечами. Впервые слышу о том, что кто-то еще на это способен.

– Но эмпаты – это ведь всего лишь слабые маги воды, которые тянут деньги из богатых дам, под соусом того, что помогают на своих сеансах разобраться им с их эмоциями! Это шарлатанство!

Я удивленно приподняла брови. Кажется, тут есть институт психологии или что-то вроде коучей.

– Уверяю, я ни с кого никакие деньги за эмоциональную поддержку не тяну, - хмыкнула я. – Я просто ощущала эмоцию жадности господина Хуфтера, когда он называл первую цену, и, зная, как на… - чуть не сказала «на востоке», а ведь тут страна на западе относительно Империи, - в Халифате любят торговаться, применила то, чему меня учил мой покойный супруг.

Рохеис прищурился, и я почувствовала от него не дюжий интерес. Кажется, он ответил на себя на вопрос, зачем купцу было жениться на какой-то дикарке с Жемчужных островов (в добавок к тому, что она сильный маг воды, конечно). Ни в какую любовь он, разумеется, не верил по определению.