Чтение онлайн

В России знают книги французского писателя Ромена Гари. На самом деле его имя — Роман Касев. Он добровольцем присоединился к французскому Сопротивлению, воевал летчиком в авиагруппе «Лотарингия». Роман, он же Ромен, стал известным романистом, дипломатом, членом Французской академии. В одном из своих романов он описал жизнь в Марокко при сотрудничавшем с немцами вишистском правительстве и свои африканские скитания перед побегом в свободный британский Гибралтар.

Русские эмигранты попадали на поля африканских сражений разными путями — это были и добровольцы из Франции, и те, кто волею судеб после революции оказался в Марокко и Алжире, и те, кто вместе с русской эскадрой пришел в Тунис в 1920 году (преимущественно морские офицеры). К этому «русскому фронту» присоединились и…советские граждане. По сведениям российского арабиста и востоковеда А. Егорина, во время Второй мировой в Северную Африку немцы перебросили более 20 тысяч советских военнопленных, которые в неимоверно трудных условиях занимались строительством дорог и фортификационных сооружений для частей генерала Роммеля, в том числе на линии Марет, под Энфидавиллем и Хаммаметом, и на полуострове Кап Бон в Тунисе. Многие умерли от издевательств и побоев, были расстреляны немцами при отступлении, но часть из них смогла бежать из плена и встала под знамена союзников.

Одним из диверсионных отрядов в Африке была «русская армия Пеньякова». В ней вместе с русскими, англичанами и французами сражались арабы, берберы и туареги. Глава отряда, майор английской армии Владимир Пеньяков, родился в семье русских в Бельгии, до революции учился в Кембридже, работал в Египте. Свою военную эскападу Пеньяков объяснил так: «Я не питал никаких иллюзий, что могу повлиять на ход событий, но было как-то неловко оставаться в стороне…».

В конце 1941-го в возрасте 50(!) лет он чудом прошел в Англии медкомиссию и был отправлен в арабские подразделения, которые являлись частью британской армии. Так он оказался в Ливии, часть которой оккупировали итальянцы. Коньком Пеньякова была разведка — он смог создать в Сахаре целую сеть агентов. Майор использовал арабов, говорящих по-итальянски и прислуживавших фашистским офицерам, — те никак не могли заподозрить в оборванных слугах шпионов.

Проводила «русская армия» и диверсионные акции — подрывала танки, поджигала горючее. Устраивая набег, освобождали военнопленных из лагерей.

Деятельность Пеньякова очень помогла англичанам — как известно, их победа в битве при Эль-Аламейне определила ход войны в Северной Африке. Роммель отступил в Тунис. Следующее сражение произошло в этой стране, на укрепленной линии Марет, которую в тридцатые построили французы. Разведку этой линии проводил все тот же Пеньяков — он обследовал городок Матмата в пустыне и нашел проход для военных. Кстати, в Матмате, излюбленном месте наших туристов, где живут так называемые троглодиты — то есть обитатели домов, прорубленных прямо в природном известняке, — до сих пор можно видеть немецкие бочки времен Второй мировой, в которых местные жители хранят воду.

Владимир Пеньяков после войны работал в Вене связным офицером между союзными и советскими войсками и написал книгу о своих приключениях. У нас он совсем неизвестен. Пеньяков умер в Лондоне.

История еще одного нашего соотечественника, бывшего лейтенанта российского императорского флота Сергея Еникеева, вошла в легенду о наших моряках в Бизерте.

Сергей Еникеев родился в Севастополе и оттуда же на подлодке «Тюлень», будучи корабельным механиком, вместе с «обломками» русского флота прибыл в Бизерту. Работал в аккумуляторной мастерской, потом ему повезло — он стал начальником электротехнической службы порта… Сын Еникеева Пересвет служил лейтенантом на французском флоте, погиб в 1940 году на подлодке «Сфакс», ее потопили немцы под Касабланкой.

В Бизерте они появились в ноябре сорок второго. Однажды ночью жандармы вломились к Еникееву и повезли его в порт — новенькой немецкой подлодке потребовался ремонт. «Теперь мне известен ее номер — U-602, как известно и то, что лодку сына потопила U-37. Но тогда я решил: вот она, убийца моего Пересвета», — рассказывал Еникеев. В двигатели сумбарины попала морская вода, и потребовалось перебрать механизм.

«Делать нечего. Взялся за работу… и устроил я им межвитковое замыкание якорей обоих электромоторов, — вспоминал механик. — Причем сделал это так, чтобы замыкание произошло лишь при полной нагрузке. Полный же подводный ход лодка развивает лишь в крайне опасных ситуациях. 23 апреля сорок третьего года U-602 погибла «при неизвестных обстоятельствах» у берегов Алжира. U-602 — это мой личный взнос на алтарь общей победы».

Где вспомнить о русских, воевавших в Африке? Посетите в столице Туниса православный храм на авеню Мухаммеда Пятого в центре города. Иконы, подсвечники, хоругви и другие предметы — с русских военных кораблей. На стене — мраморная доска с именами русских патриотов, погибших во время Второй мировой. Звоните отцу Дмитрию (тел. 72 336 429), он всегда будет рад соотечественникам.

Еще кладбище Боржель — в 10 минутах езды от храма. Спросите у охранников, где находятся «русские» Garre I и Garre II. Это захоронения моряков русской эскадры и членов их семей, а также могила уже известного нам художника Рубцова, который стал звездой тунисской живописи.

А еще на юге Туниса, на полпути между городом Габес и островом Джерба, находятся «линия Марет», руины дотов, защитных сооружений и музей. Здесь в октябре 1942-го английская армия Монтгомери прорвала последнюю линию обороны, которую держал «африканский корпус» Роммеля. В плен к союзникам попали 250 тысяч солдат и офицеров Германии и Италии. Среди англичан сражались и наши соотечественники.

…Закончилась война, русских в Тунисе стало больше. Эмигранты первой волны, жившие в разоренной Европе, стремились к более спокойной и обеспеченной жизни. Они надеялись найти ее в Магрибе, менее затронутом войной. Так до Туниса докатилась новая волна россиян. На этот раз из Франции. Сюда приезжали «русские французы», имевшие гражданство Франции и поэтому надеявшиеся на легкое трудоустройство и более достойную жизнь. Об увеличении русских общин можно судить по некоторому росту числа прихожан в православных храмах.

Однако радужные для русских первые послевоенные годы пронеслись слишком быстро, а жизнь что-то не менялась к лучшему. Больше всего пугало всех европейцев неуклонное нарастание антиколониальной борьбы. Тунисский народ требовал от правительства Франции осуществления обещанных в годы войны реформ. Уже в 1946 г. национальный конгресс, созданный по инициативе левонационалистической партии «Новый Дустур» (с ним сотрудничал Всеобщий союз тунисских трудящихся), принял Декларацию независимости. Лидер партии X. Бургиба настоял на переговорах с Парижем. Их срыв послужил сигналом к развертыванию массового движения, которое порой принимало не слишком мирные формы. В 1954 г. нарастание антиколониальной волны вынудило Францию предоставить протекторату внутреннюю автономию, а через два года признать ее независимость.

Начался массовый отъезд из страны европейцев. Потянулись и русские семьи. О сокращении численности русской общины говорило не только уменьшение числа прихожан, но и священнослужителей. Так, в г. Тунисе прихожан стало в четыре раза меньше. Оставшиеся молились теперь в греческих церквах.

Русская диаспора в Тунисе прошла такой же путь, как и в других странах Северной Африки: путь тяжких испытаний, унижений, борьбы за выживание, путь несбывшихся надежд и разочарований. Любовь к России, преданность ей они пронесли через десятилетия и доказали в годы Второй мировой войны. И еще один существенный момент: они не жили в Тунисе на чужих хлебах. Своим тяжелым трудом они заслужили право на благодарность нескольких поколений тунисцев. Недаром ведь считают ныне в Тунисе Александра Рубцова не только русским, но и тунисским художником. И недаром местный музей в Метлауи был назван именем Владимира Шумовича, флотского офицера, ставшего в Тунисе неутомимым исследователем местной фауны и флоры, организовавшего три зоологическо-ботанические экспедиции в Сахару.