Чтение онлайн

Семен удивился:

– Не маловато КПВ здесь оставляешь, не сомнут ли нас монголы атакой в лоб?

– Не суетись Семен, хочу повторить фокус-покус. Помнишь золото, подарок Владимирскому князю?

Семен радостно оскалился, затем обеспокоенно спросил:

– А будет работать?

– Будет, я давеча в Казани проверил.

– Ну, хан, ну, голова – писец монголам.

– Ты не говори раньше времени, сначала нужно дело сделать. И сплюнь через плечо.

Семен суеверно трижды сплюнул.

– Василий, по рации передай всем темникам – каждому тумену заготовить четырехметровые вышки, перед началом сражения поставить и определить на них снайперов – отстреливать монгольских начальников.

Адъютант прижал руку к груди и исчез. Подозвал телохранителя:

– Федор, скажи воинам, пусть готовят лесины под вышку, настил и прочее. Сделать к утру.

Карчи, стоявшему рядом, сказал:

– Проконтролируй процесс, тебе с вышки съемкой заниматься.

Прибежавший Василий доложил:

– Светлый хан, задача воинам поставлена.

– Молодец, вот тебе следующее поручение: к вечеру у моего шатра должны стоять шестьдесят повозок, кроме возничих, на каждой – вторые номера пулеметных расчетов с воином. Дальше в мой шатер доставить пулемет КПВ со снаряженной лентой и коробкой под нее. Ступай.

После ужина прибыла разведка – монголы подошли к переправе и встали лагерем. Ясен перец, на ночь глядя переправляться не будут.

Наше войско захоронилось за лесами, костры жечь я запретил. Утром с поставленной вышки наблюдали за переправой Орды, любопытное зрелище, надо признать. Огромные табуны лошадей плыли по реке самостоятельно, издавая недовольное ржание. Монголы преодолевали водную преграду на подручных средствах – плотах, надутых бурдюках, на всем, что плавает. Некоторые недалекие головы предлагали расстрелять монголов во время водных процедур. Объяснил умникам: утопим один-два тумена, а основная масса жива-здорова. Орда переправлялась через Волгу весь день, в том же порядке – шестью колоннами. После переправы монголы встали лагерем основательно, видимо, хотели хорошо отдохнуть перед походом.

Поздним вечером, с синтезатором наперевес, занялся производством пулеметов – хотя срок эксплуатации ограничивался сутками, свою задачу они выполнят. К каждому КПВ клепал по сорок коробок снаряженных лент. Все шестьдесят пулеметов телохранители распределили по повозкам, вместе с боеприпасом. Минометы не делал – обучить минометный расчет долгая песня, а времени у нас нет. Повозки с КПВ отправили на передовую линию войск. Теперь – спать, вот и Сынок теребит за рукав.

Утро выдалось ясным и безветренным, пичужки щебечут, запах молодой травы пьяняще щекочет ноздри. Как говаривал Остап Бендер: в такое утро приятно грабить города – не так устаешь.

Монголы выслали сторожевые отряды во все стороны, пошмыгали по округе, но наши тумены не обнаружили. Пора было выдвигаться, ну и помчались гонцы к темникам. На рысях заняли позиции, за километр от Орды. Башкиры скрытно вышли на фланги, о чем темники доложили по уоки-токи. В первых рядах конницы расположились: один тумен половцев, два тумена ногайцев и два булгар. Личный тумен гвардейцев и два тумена башкир задумал приберечь и бросить в атаку в переломный момент битвы. Башкирский тумен Ильяса оставил в засаде – они укрылись в лесу. По фронтальному периметру стояли восемьдесят повозок с пулеметами, за ними, метрах в пятидесяти, тридцать повозок с 82-миллиметровыми ротными минометами – сие вооружение поставили на колеса для большей мобильности, что очень важно в бою. Нукеры установили командную вышку с широким вместительным настилом и лесенкой. Кроме нас с шаманом и Скуратовым, на ней находились адъютант, снайпер и радист по кличке Хакке. Внизу у лошадей сотня охраны и с десяток гонцов. Сводный полк русичей стоял рядом с моим туменом гвардейцев. На вышку поднялся воевода Егорий Окорот – начальник конницы русичей. Поклонившись, обратился ко мне:

– Светлый хан Владимир, прости великодушно, но обидно нам в битве в хвосте стоять. Получается, без нас Орде окорот сделают.

Недовольно сопя, воевода поклонился.

– Ты, Егорий, не расстраивайся раньше времени, твои ратники пойдут в бой вместе с моими гвардейцами в самый тяжкий момент. Монголов пятнадцать туменов, сто пятьдесят тысяч – на всех хватит.

Видно, до сей поры численность Орды Егорий не знал, вон как лицом осунулся.

– Да уж, – крякнул он.

– Жди, воевода, сегодня воевать придется всем, не сомневайся. Семен, я запамятовал, какое сегодня число?

– Дык, с утра двадцать второе июня было.

– Вот, – и я назидательно поднял палец кверху.

– Что «вот»?

– Сеня, у тебя память совсем отшибло? Ты забыл памятную дату? Великая Отечественная война началась, вернее, начнется через семьсот с лишним лет. А может, и не начнется.

– Точно, ешкин кот! – Семен хлопнул себя по бокам.

Карчи с Василием недоумевающее переглядывались.

– Не обращайте внимания, мы с Сеней так, о своем, о девичьем.

Карчи хохотнул.

– Отставить смех на палубе, всем наблюдать за противником.

Увидев нашу рать, монголы всполошились и довольно организованно, тумен за туменом, стали занимать боевые позиции.

– Василий, колонки вперед.

Адъютант свесился с вышки, и гонцы устремились по проходам между туменами воинов. На поле выехали три повозки с магнитофонами и колонками по триста ватт, в сопровождении бойцов спецназа. Речь я записал заранее и кое-что еще для души.

– Карчи, начинай съемку.

Шаман установил камеру на подставку и с торжественным видом включил аппарат – два шмеля бодро рванули вперед. Карчи, как капитан на мостике корабля, стоял, широко раздвинув ноги, приложив ладонь козырьком ко лбу.

– Ты лучше бинокль возьми, – посоветовал Семен.

– Кстати, Сеня, ты чего на себя напялил? Кольчужка-то хлипковатая.

– Все путем, хан, она ведь двойного плетения.

Я с сомнением покачал головой, сабельный удар его кольчуга выдержит, а копья вряд ли. На мне была надета бармица с зеркальными пластинами впереди.

– Ладно, хозяин-барин.

Нужно срочно решить вопрос с Сынком и Малышкой, не хотел я их потерять в сече. Спустился с вышки и подошел к лежащим тиграм. Говорил, убеждал, но Сынок недовольно мотал башкой, не давая пристегнуть цепь к ошейнику. Впервые на моей памяти тигр не желал подчиниться. Хорошо, тигрица не протестовала, когда я пристегивал цепь. Другой конец цепи проходил через кольцо железного штыря, глубоко забитого в землю. Я прибег к последнему аргументу:

– Сынок, если ты погибнешь, Ванечка будет горевать и Марьяшу расстроишь.

Тигр подошел ко мне, лизнул в щеку, а потом сел ко мне спиной.

– Ага, вот так, да? Ваше величество недовольны, они сердятся. Дурачок, за тебя ведь беспокоюсь, вдруг убьют!

Тигр пренебрежительно хлопнул хвостом по траве.

– Вот упрямец. Хорошо, пойдешь со мной, но шаг влево, шаг вправо без моего ведома – сразу получишь по жопе.

Сынок, явно все поняв, немыслимым образом извернулся и передними лапами меня обнял. Конечно, повалил, дурак здоровый. Вдобавок он на радостях принялся меня облизывать. Еле отбился.