Чтение онлайн

Два придурка на вышке ухахатывались, а Карчи вообще катался по настилу. Весь эпизод с тиграми он, оказывается, заснял на видеокамеру.

– Вот клоуны, ети их мать. Махом скакнув на вышку, я спросил у радиста:

– Связь со спецами есть?

– Да, Светлый хан, – радист протянул мне гарнитуру с наушниками и микрофоном.

– Павел, аппаратуру выгрузили?

– Все в порядке.

– Через минуту включайте. Начало согласуйте по своим говорилкам и дуйте оттуда на повозках.

– Все понял, Светлый хан. Делаем.

В бинокль я видел, как три бойца на миг склонились к земле и, запрыгнув в повозки, помчались к средней линии наших туменов. Три магнитофона синхронно рявкнули в сторону монголов мою речь. За полчаса до описываемых событий у меня состоялась радиоперекличка с темниками. Все подтвердили готовность своих воинов, кроме одного, стоявшего на правом фланге. На мой вызов ответил почему-то гвардеец – тысяцкий Андрей.

– Где Кетыр-бей?

– Светлый хан, он с тысяцкими айран жрет, пьяный уже.

– Какой в задницу айран?

– Дык, Светлый хан, они, увидимши Орду, сразу за айран принялись, испужались, наверное.

– Выходит, все пьяные?

– Да нет, мы с Власием-тысяцким только губы намочили для вида.

– Андрей, позови Власия. У вас пистолеты с собой?

– Так точно, светлый хан, при оружии.

– Слушай приказ: сейчас же расстрелять трусливую пьянь. О выполнении доложить.

В эфире захлопали частые выстрелы, послышался голос гвардейца:

– Твой приказ выполнен, Светлый хан.

– Андрей, теперь ты темник булгарского тумена, назначай новых тысяцких и объяви воинам: все сделано по моему ханскому велению.

– Все исполню, хан.

– Не подведи в бою, темник, ты ведь гвардеец. Роджер.

– Радист, вызови Тахира.

– Тахир, с тобой говорит хан Владимир, ты почему, б…дь такая, не заменил поганого Кетыр-бея на моего гвардейца?

В ответ получил невнятное объяснение.

– Знаешь, что тебе положено за неповиновение? Немедленно вызови своего начальника охраны на связь.

– Начальник охраны Гусейн слушает тебя, Светлый хан.

– Гусейн, выдай десять плетей Тахиру, но по заднице не бей, ему тумен в бой вести – исполняй.

Послышались смачные удары. Я вас приучу к дисциплине, дети степей, мать вашу.

– Крут ты, батюшка, – вякнул Скуратов, а шаман подмигнул левым глазом.

– К сожалению, по-другому вы не понимаете, – я в сердцах плюнул на настил вышки.

Во всю свою трехсотваттную мощь колонки выдали мою искреннюю приветственную речь:

– Я, хан Владимир, повелитель Булгарии и Половецкого ханства, клянусь: вся ваша шакалья Орда сдохнет сегодня на этом поле. Ваша смерть – предупреждение всем, кто осмелится напасть на Святую Русь. А вашему Батыю я лично отрублю башку. Я все сказал.

Наступила полнейшая тишина, только звякнули чьи-то ножны о стремя в передних рядах конницы.

Речь я толкнул на татарском, изучил за два года. Монголы ответили ревом и визгом, когда до них дошел смысл сказанного.

– Вот и ладушки, мое дело предупредить о последствиях.

Все шло по плану – из колонок грянул марш «Прощание славянки». До конца кассеты записаны военные марши и ничего более.

– Владимир, под такую музыку мы Орду в гранулы переработаем. Кстати, где твой именной флаг.

– Василий, флаг.

Адъютант схватился за голову, скатился с вышки и уже через пару минут с пыхтением устанавливал алый стяг с мордой Сынка.

Отгремел первый марш, наступила трехминутная пауза – я специально делал пропуски в записи.

Наши тумены и монгольская Орда застыли в некотором обалдении.

– Василий, первый сигнал.

Полетела стрела, оставляя дымный след. Наша конница одним рывком преодолела ранее оговоренные триста метров. Дрогнула земля – монголы тоже переместились вперед. Два огромных войска застыли друг перед другом. Вдруг неприятельские ряды расступились, и через проходы вражеские нукеры выкатили десять пушчонок на маленьких колесиках. В бинокль определил – мортиры с калибром не более сорока-пятидесяти миллиметров. Мы с Семеном недоуменно переглянулись. Насколько я помнил историю, на Руси пушки и прочий огнестрел появился в конце четырнадцатого века.

– Интересно, где монголы пушки скоммуниздили?

– Наверное, у китайцев, больше не у кого.

Тем временем расчеты суетились у пушек, с ухмылкой поглядывая в нашу сторону.

– Ню, ню, удивите нас. Карчи испрыгался на вышке:

– Хан, почему мы не стреляем, ну почему?

– Карчи, не прыгай, как блоха, самое интересное пропустишь.

Наконец артиллерия противника произвела нестройный залп. Пушки заволокло дымом, монголы радостно завизжали, молотя саблями о щиты.

Рано радовались, ядра, пролетев метров триста, покатились по траве.

– Таки не впечатлило. Василий, три девятки.

Адъютант подскочил к радисту – тот забубнил в микрофон. В воздух полетели три стрелы с дымящейся паклей. После «артналета» монголы по традиции собрались выпустить легкую конницу и засыпать нас стрелами. Опоздали, ребята. Не успели наши стрелы долететь до земли захлопали минометы. С первого залпа они накрыли хлипкую артиллерию противника. Большинство мортир лежало кверху колесами – две разорвало удачным попаданием мин. Обслуга полегла рядом – второй залп они сделать не успели. Завыли монгольские трубы, колыхнулись бунчуки – легкая конница пошла в атаку, не меньше трех туменов. Началось. Зарокотали пулеметы, они методично выкашивали несущуюся ораву всадников. Шестьсот метров для КПВ – практически стрельба в упор и восемьдесят пулеметов, поставленные по всей ширине поля, запели свою песню смерти. За короткое время КПВ перемололи всех атакующих в фарш. Шаман, свесившись с перил, блевал. К массовому убийству людей нормальный человек никогда не сможет привыкнуть.