Чтение онлайн

– Отпустите меня, – попросила она.

– Это означает, что ты согласна меня развлекать? – вкрадчиво осведомился Шарко.

– Да, – простонала Люба.

– Хорошо. Но я размажу тебя по стенке, если мне не понравится твое поведение. Так что будь паинькой.

– Я и так паинька.

– Приятно слышать. – Шарко поставил Любу на площадку. – Учти, в Керчи полным-полно сговорчивых девушек, которые заменят тебя при необходимости. Девушек, которые не хотят закончить жизнь в реанимации. Так что в случае твоей несговорчивости…

Он притворился, что собирается вновь схватить Любу за талию, но она, отпрянув, поспешила его заверить:

– Я сговорчивая и не хочу в реанимацию.

– Что ж, поверим, – сказал Шарко. – Приступим к дефиле. Ведь это твое призвание, Катюша. Раздевайся.

Люба, которая не желала становиться ни Катей, ни участницей дикой забавы, опустила голову. Предложение обнажиться перед волосатым безумцем и его свитой не вызвало у нее ни малейшего энтузиазма, однако отказываться было нельзя, и она смирилась. Наблюдающий за ней Шарко зашелся жутким гиеньим хохотом, который давался ему лучше, чем человеческая речь. Начиналась любимая потеха. Единственное развлечение, которое позволяло забыть об ужасном унижении, пережитом много лет назад.

Все эти годы он мечтал о том, чтобы найти Катю и поквитаться с ней. Обстоятельно, не торопясь, наслаждаясь каждой секундой триумфа. До сих пор отыгрываться приходилось на других женщинах, но Шарко не терял надежды. И его забавы делались все более изощренными, все более жестокими.

Ровное гудение большого черного автомобиля, катящегося по вечернему Кутузовскому проспекту, убаюкивало Таню. Закрыв глаза, она подставила лицо теплому ветру и с грустью думала о покинутом домашнем уюте. Возврата к прошлому не будет, говорила она себе. Начинается новая жизнь… но ту, прежнюю размеренную монотонную жизнь, которая еще утром вселяла тоску, было все же немного жаль.

Водитель, носивший птичью фамилию Грач, ни разу не оглянулся на Таню и хранил сосредоточенное молчание. Лишь миновав мемориальный комплекс на Поклонной горе и взяв курс на Кунцево, он соизволил процедить сквозь зубы:

– Минут через десять будем на месте.

– Хотела бы я знать, как называется это место, – призналась Таня.

– Объект, – ответил Грач. – Просто объект. При посторонних его принято именовать дачей.

– Значит, вы дачник?

Незатейливый Танин юмор пропал даром.

– Я прикрепленный к объекту, – с достоинством ответил Грач, после чего сделался похожим на большую нахохлившуюся птицу, которую бесполезно донимать расспросами.

Таня притихла. Визит к генералу ФСБ не пугал ее. Надежды на перемены к лучшему сделали ее бесстрашной. Впрочем, долго мечтать о том, какими именно будут эти перемены, не пришлось. Минское шоссе осталось справа, в свете фар промелькнул указатель на Староволынскую улицу, затем во мрак унесся мост через реку Сетунь, и вот уже машина летит по густому лесу, прорезанному узкой гладкой дорогой, на которой не разъехаться двум автобусам. Судя по воплям маневровых локомотивов, где-то неподалеку пролегало железнодорожное полотно, но окрестности были надежно скрыты вековыми елями и соснами. Зигзаг за зигзагом, поворот за поворотом, асфальтовая лента петляла по черному, безлюдному лесу, пока не уткнулась в высоченный железобетонный забор.

Грач заглушил мотор, и уши тотчас заложила мертвая тишина. Ни птичьих голосов, ни беличьего цокота, ни даже проблеска совиных глаз.

– Не хотела бы я жить на этой даче, – пробормотала Таня, ежась в своем лучшем деловом костюме, надетом в дорогу. – Необитаемый остров какой-то.

– Здесь не живут, здесь работают, – бросил через плечо Грач, закончив односложный телефонный разговор, после чего створки ворот со скрежетом разъехались в стороны.

Проехав несколько метров, машина снова затормозила. Следующие ворота были обиты гофрированным железом, а забор оказался не бетонным, а дощатым, но тоже пятиметровой высоты. В свете фонарей под черными абажурами было видно, что по верху ограды натянуты струны колючей проволоки. Тане подумалось, что по проволоке пропущен ток и что дача, на которой не живут, а работают, смахивает на лагерную зону. Поделиться своими наблюдениями с Грачом она не успела. Выбравшись наружу, он приблизился к окошку пропускного пункта, ничем не отличающемуся от крепостной бойницы. Тотчас вспыхнули боковые прожектора, заливая пространство между заборами мертвенным голубоватым светом. Сбоку от себя Таня увидела фигуру человека с немецкой овчаркой на поводке. Слева торчала точно такая же камуфлированная фигура, но не с собакой, а с коротким автоматом на изготовку.

«Приехали, – пронеслось в мозгу Тани. – Вот тебе и оса. Прихлопнут, как комаришку, вот и все чудеса. И зачем я ввязалась в эту авантюру?»

Отступать было поздно. Отступать было некуда. Въехав на бдительно охраняемую территорию, Грач поставил машину на стоянке возле кирпичной сторожки, распахнул дверцу и произнес:

– Прошу следовать за мной.

– Боже, как официально! – сказала Таня, выбираясь наружу.

Ей не верилось, что в каких-нибудь пятнадцати километрах отсюда находится Москва. Ей не верилось, что она когда-нибудь попадет туда снова. Ей хотелось съесть что-нибудь сладкое и улечься спать. А еще ей хотелось, чтобы все происходящее с ней оказалось нелепым сном.

Не оборачиваясь, Грач шагал по ярко освещенной аллее среди могучих сосен, за рыжими стволами которых белели березы и синели ели. Помимо фонарей, вдоль дорожки торчали краны для полива, словно дело происходило не в густом лесу, а в городском парке. Дивясь наличию клумб и беседок, Таня не заметила, как из-за елок выплыло двухэтажное кирпичное здание с двускатной крышей. Выкрашенное в темно-зеленый цвет, оно сливалось с листвой и хвоей. Наверху было темно, зато на первом этаже явно бодрствовали, о чем свидетельствовал свет, пробивающийся сквозь щели тщательно задернутых штор.

Грач остановился на площадке перед входом. Несмотря на наличие круглого бассейна с фонтаном и одуряющий запах цветов, дом не выглядел ни гостеприимным, ни приветливым. Он излучал угрозу. Неработающий фонтан походил на театральную декорацию, а заросли сирени и жасмина были достаточно густы, чтобы скрывать притаившихся охранников.

– Не нравится мне у вас, – призналась Таня. – Тут водятся дикие звери?

– Звери?

Предположение настолько развеселило Грача, что он не удержался от смеха, но смех этот был тих и опаслив, словно в здешних местах обитали существа пострашнее любых зверей.

– Нет, – сказал он, озираясь. – На этот счет можете быть спокойны.

«Здесь что-то не так, – подумала Таня, тоже проверив, не стоит ли кто-то за ее спиной. – Откуда у меня этот мистический ужас? Почему обычный с виду загородный дом, окруженный верандами, заставляет меня холодеть в теплый летний вечер?»

– Долго мы будем тут торчать? – сердито спросила она.

– Не долго, – ответил Грач, прочтя послание, пришедшее на мобильник. – Идемте. Нет, нет, не сюда… – Он придержал за руку Таню, направившуюся к парадному входу. – Здесь будет удобней.