Чтение онлайн

Русская эскадра, таким образом, обогнула Гангутский полуостров и утром вошла в шхеры, где уже с первыми галерами находился Петр.

Эскадра Эреншельда, ожидавшая здесь переволока русских галер, теперь изготовилась к бою.

Эреншельд занимал очень выгодную позицию, не допускавшую обхода. Фланги его эскадры упирались в берега узкого фиорда, флаг­манский фрегат «Элефант» стоял бортом и мог действовать всей артил­лерией, которая была много крупнее русской. Такое расположение вы­брал Эреншельд потому, что на фрегатах пушки ставились на борту, а на галерах, из-за весел, только по носу. Вся линия эскадры шведов была выгнута в виде огромного полумесяца. А в тылу от нападения русских специально затопили финскую баржу и два шхербота.

Если к этому прибавить, что узость фиорда не позволяла атаковать шведов более чем двадцатью галерами в ряд, то становилось ясным, что позиции Эреншельда неприступны.

Однако медлить было нельзя. В тылу остались обойденные русски­ми шведские эскадры из фрегатов и линкоров, и к ним на соединение еще шла из Або эскадра контр-адмирала Таубе.

Петр выслал к Эреншельду парламентера предложить сдаться во избежание кровопролития, иначе пощады не будет. На это шведский адмирал ответил: «Я никогда в жизни не просил пощады».

В два часа дня Петр со своей скампавеи дал знак. На адмирал­тейской галере взвился русский синий флаг и грянул пушечный выстрел – сигнал к битве.

Петр лично руководил сражением.

Подпустив атакующие русские галеры на расстояние полупистолет­ного выстрела, шведы открыли огонь всей артиллерией. Осыпанные гу­стой картечью, атакующие отступили.

Вслед за тем кордебаталия [21] , построившись в две линии, без выст­рела снова двинулась на шведский центр. Но и она была отбита ураган­ным огнем шведских орудий.

В третий раз пошли наши прадеды на шведов тем же строем. Но уже на фланги противника. Причем в помощь артиллерии был придан ружейный огонь. Командиры переходили со скампавеи на шлюпки и с обнаженными саблями шли впереди своих подразделений. На море был мертвый штиль. Тяжелый пороховой дым застилал весь фиорд, отчего орудийный огонь шведов потерял меткость.

Уже каждая русская галера первой линии была покрыта убитыми и ранеными, но вторая достигла цели и схватилась крючьями за швед­ские борта – вступила в абордажный бой. На левом фланге врукопаш­ную дрались на палубе большой шведской галеры «Трапан». Повреж­денная галера под грузом защитников и нападающих накренилась, за­черпнула бортом воду и пошла ко дну.

Дольше всех били самые могучие орудия флагмана «Элефант», не подпуская к себе. Но и наша артиллерия на близком расстоянии оказа­лась сильной.

«Элефант» загорелся и после рукопашного боя сдался. Петр сам энергично помогал тушить на нем пожар. Упавший за борт раненый Эреншельд был доставлен на скампавею Петра. Гангут стал русским.

Петровский флот вошел в Неву, ведя за собой взятые в плен шесть шведских галер, несколько шхерботов и флагманский фрегат «Элефант» со спущенными за кормой флагами.

Петербург пышно встретил победителей. На мосту Петропавловской крепости высилась Триумфальная арка. На ней виднелся орел, сидевший на слоне. А слон по-шведски – «элефант», так назывался пленный флагман. Надпись над рисунком арки гласила: «Русский орел мух не ловит».

Нева дрожала от пушечной стрельбы и криков «ура!». Вечером в честь «преславной виктории» был сожжен грандиозный фейерверк.

Однако царские правители после Петра не оценили огромного стратегического значения полуострова Гангут. Осенью 1788 года, когда русский флот ушел оттуда на очередную зимовку, щведы безнаказанно забрались на Гангут и соорудили свою крепость.

Лишь спустя двадцать лет, 9 мая 1808 года, русские смогли снова выбить шведов с полуострова.

Несколько раз гарнизону Гангута приходилось отбивать яростные вражеские нападения. Но самая беспримерная и невиданная защита по­луострова произошла в июне 1941 года. После Октябрьской революции Гангут отошел к Финляндии, согласно мирному договору. А перед Вели­кой Отечественной войной Советский Союз взял полуостров в аренду, под военно-морскую базу.

В Ленинграде, в начале улицы Пестеля, стоит часовня в стиле пет­ровского барокко, сооруженная в честь победы при Гангуте. А через до­рогу, перед белым зданием, вознеслась вверх чаша и над ней далеко видная надпись, сделанная уже после Отечественной войны: «Слава мужественным защитникам полуострова Ханко!»

Ханко! Я вступил на твои опаленные войной камни в начале июля 1941 года.

Как только я получил мобилизационное предписание, Балтийский флотский экипаж назначил меня в первую бригаду торпедных катеров – БТК. Находилась она на полуострове Ханко.

Всю ночь мы шли туда морем из Таллина. Наше судно тянуло за собой на буксире огромную баржу с грузом для защитников Ханко. Шныряли вражеские подводные лодки. То здесь, то там ухали в воде глубинные бомбы, которые сбрасывали сопровождавшие нас торпедные катера.

На рассвете вырос перед нами темный скалистый остров Руссари – форпост Ханко.

Гремели артиллерийские залпы неприятельских орудий. Финны обстреливали порт с многочисленных островов.

Мы высадились и побежали вдоль берега.

– Сюда! Сюда! – кричат нам «старожилы» полуострова.

Подбегаю.

– Вы в БТК? – спрашивает командир.

Не успел ответить, как рядом бухнул снаряд. Осколки зазвенели о прибрежные валуны. Ни командира, ни матросов – никого вокруг меня не видно. Собака была рядом – и той нет.

Я еще не был обстрелян и никак не мог сообразить, что же мне де­лать: бежать или падать? Стою, весь засыпанный песком. Даже на зубах хрустит – полный рот песку набился.

Наконец вижу, из какой-то норы неподалеку показалась чья-то го­лова, из-за камня – другая. Командир откуда-то выскочил, бежит ко мне:

– Почему тут остались?

– А куда мне было деться? – говорю растерянно.

– В капонир [22] укрыться.

– Не знаю, где он.

– Рядом! Тоже мне, присылают офицеров. – И показал, где ка­понир.