Чтение онлайн

Данте моментально освободил для него место, заметив то безмятежное счастье в глазах брата, которое уже не надеялся увидеть.

– Значит, ты не возвращаешься со мной в Грейклифф? – лукаво спросил Данте.

– Non, мои дети будут жить в Эверлохе.

– Дети? – повторила Бринна, густо покраснев, когда муж с улыбкой взглянул на нее.

– Много детей, – хрипло сказал он. – Сколько будем в состоянии произвести.

– Норманнов! – сердито проворчал Вильгельм.

– Да! – крикнула Алисия, стоявшая рядом с Данте. – За лучшую банду дикарей, когда-либо появлявшихся в Эверлохе!

Зал потрясли взрывы хохота, сопровождавшиеся приветственными криками людей Вильгельма и Брэнда.

Позже, когда на столах остались только крошки да пустые кубки, герцог поднялся с места, потянувшись так, что, казалось, сейчас достанет до потолка.

– Я устал с дороги. – Он хлопнул Брэнда по спине. – Наслаждайся остатком дня… и женой. А позже мы поговорим.

Брэнд не хотел портить себе настроение и предпочел не заметить легкой печали в глазах Вильгельма. Его больше не интересовало, что друг узнал о Колетт. Сегодня она в любом случае покинет Эверлох.

– Ты знаешь, почему Вильгельм ездил в Кентербери, муж?

– Oui, – ответил Брэнд. – Но тебе незачем беспокоиться, дорогая. Мои чувства к Колетт всего лишь воспоминание, которое тускнеет с каждым уходящим днем.

– Правда?

Он счастливо улыбнулся жене. Она была для его сердца как солнечный луч, как луч надежды.

– Правда, – сказал Брэнд, а его поцелуй вообще не оставил места для сомнений.

Северный ветер завывал над полями, теперь принадлежавшими лорду Ризанде, и вой его звучал обещанием суровой зимы. Первый мороз уже прихватил сено в конюшне, где, словно бросая вызов этому обещанию и утверждая новый приход весны, должен бьш появиться на свет жеребенок.

– Она легла, когда зашло солнце. – Питер сгребал пальцами сено, чтобы приготовить мягкую подстилку для новорожденного.

– Спокойно, спокойно, красавица, – ласково уговаривал кобылу Брэнд, нежно гладя ее живот.

– Она выглядит более взволнованной, чем другие лошади в ее положении, – с беспокойством сказала Бринна.

– Non, – прошептал Брэнд. – Она сильная. Она справится. Она ведь обещала мне позволить на ней прокатиться, а в Эверлохе обещания выполняют. Правда, красавица? Ты замечательная лошадь. Самая замечательная из всех, каких я видел. Твои ноги сильные, быстрые, твоя воля как железо, ее не победит ни холод, ни жара, ни грядущие жизненные испытания.

Бринна завороженно слушала мужа.

– Думаю, ты уже принимал жеребенка?

– Да, много раз.

– Хорошо, тогда перейди к крупу. Ей определенно требуется помощь. Только не слишком близко к ее ногам. Питер, стой рядом.

Кобыла вдруг подняла голову и попыталась упереться в сено, чтобы встать.

– Брэнд, она страдает! – воскликнула Бринна.

– Позволь своему малышу выйти, прекрасная лошадка, – шептал он на ухо кобыле. – Ты не можешь остановить жизнь. Как бы ты ни боролась, она все равно победит. Верь мне, – добавил он. – Я знаю, что говорю.

Кобыла ляпнулась и снова попыталась встать на ноги. Мощное заднее копыто чуть не угодило Бринне в голову. Побледнев, муж громко выругался.

– Уйди от ее ног! – крикнул он между проклятиями.

Брэнд удерживал тело кобылы, поглаживал ее, потом, убедившись, что жена не пострадала, стал опять нежно уговаривать. Наконец Бринна увидела появившуюся голову с белой звездочкой.

– Брэнд! Он выходит!

Лошадь делала глотательные движения, мышцы плясали на ее шее, пока она водила языком в поисках воды.

– Она хочет пить, Брин.

– Сейчас.

Положив голову лошади себе на колени, он что-то говорил ей, но слишком тихо, Бринна не могла расслышать слова. Тем не менее кобыла снова успокоилась, и жеребенок выскользнул почти в руки Бринны. Лошадь тут же поднялась, забыв о человеке, который так нежно успокаивал ее. Питер, убедившись, что кобыла прекрасно справилась и жеребенок жив, вышел из конюшни.

Бринна прижалась к мужу и страстно поцеловала.

– Когда на свет будет появляться наш ребенок, я хочу, чтоб ты был рядом со мной.

– Я буду рядом, – пообещал Брэнд и громко вздохнул.

– Что, мой дорогой?

Он хотел сказать ей… сказать что? Что всегда хочет быть с нею? Что готов отдать за нее жизнь? Один раз он уже говорил так и едва не выполнил свое обещание, это было хуже медленной смерти на поле боя. Он не мог сказать ей, что боялся такого умирания больше смерти, поэтому отвел взгляд и улыбнулся жеребенку. Маленькое создание пыталось подняться на дрожащих ногах, которые были не толще хвороста для растопки очага, а мать до блеска вылизывала его.

– Такой красавец, – восхищенно сказал Брэнд.

– Уже великолепный, – согласилась она. – Но я удивлена, что этот маленький, слабый жеребенок вызывает подобное благоговение у воина.

– Это жизнь, Бринна. Жизнь, по которой я так соскучился. Я привык получать от нее удовольствие, наслаждаться ею, смаковать каждую минуту как изысканное блюдо. – Она понимающе кивнула. – А потом я все это потерял. Я позволил ей забрать мою жизнь и не знал, как вернуть. Я даже не знал, хочу ли ее вернуть, Бринна… пока не увидел в твоих глазах свет. Пока не сжал тебя в объятиях.

– Я помогу тебе снова поверить в жизнь, Брэнд, – пообещала она, сморгнув с ресниц слезы. – А потом заявлю права на твое сердце и буду любить тебя, пока ты не устанешь от этого.

Он молча смотрел на нее, опьяненный силой любви, затем крепко прижал Бринну к себе и страстно поцеловал.

– Значит, жизнь делает тебя влюбчивым? – улыбнулась Бринна.

Вместо ответа муж с жаркой улыбкой положил ее на охапку сена.

Хотя в замке было уже тихо, из-под двери комнаты Вильгельма пробивался свет.