Чтение онлайн

— Чешуя, — благоговейно сказал Лук. — Настоящая. Как у Рыцарей в записях. Можно, я её один раз потрогаю и потом никогда не буду мыть руку?

— Рёбра прикроет, уже дело, — оценил Токей.

— Оцените и другое, — негромко сказала Судзу. — Такие вещи не дарят. Такие вещи передают как вложение. С сегодняшнего вечера на тебе написано, что Академия сделала на тебя ставку, и прочтут это все, кому положено и кому нет. Это защита, Миккон. И это мишень.

Он стоял на белом песке в серой чешуе поверх формы, разбитый и залатанный на живую, сжимая в горсти двух рыцарей, деревянного и мыльного, тех, кто не плачет и не добивает, а вокруг смеялись и плакали его люди — Лук со своим гордым мокрым лицом, Юки на рукаве, Токей над жгутом, Судзу с непривычно тёплым прищуром, Лисса плечом к плечу при целом городе. Маленький детдомовец загадывал у экрана одно: чтобы когда-нибудь пустили на этот песок, хоть последним. Взрослый стоял на нём чемпионом, пройдя всю дорогу — из холодного Дома, из тени, из ничего — так, что ни на одном шаге не переступил через себя. Счастье накрыло его целиком, простое, оглушительное, ничем не отравленное, первое такое за жизнь, и он взял его всё, не пряча и не откладывая.

В тот вечер он был уверен, что дошёл. Что выше некуда. Что путь кончился здесь и его мечта исполнена.

Поздно ночью, когда Академия отгуляла и купол пригасили до дежурного света, в каморке при кафедре Боли всё ещё горела лампа.

Синкай Макото сидел над столом, на котором с утра лежал свёрток, и свёрток был давно распечатан: подлинник «Завещания Боли» глядел в потолок тёмной спиралью переплёта. Мальчик принёс его сам, за часы до самого страшного боя, и сказал: мне пока хватит того, что моё. Руки у мальчика при этом не дрожали. У старого профессора дрожали до сих пор.

Сегодня Синкай увидел всё, чего сорок лет боялся, и слово «совпадение», за которым прятался, кончилось. Он перебирал знаки в темноте, как перебирают чётки: приютыш с проклятого Пути, у которого огонь горит там, где гореть нечему, — второй огонь за сто лет. Слепой, что видит, как видел первый. Имя на переплёте — Сомаэль Сэт, и мальчика зовут Сэт, а Миккон не имя вовсе, а отметка детдомовского квартала. Сегодня этот мальчик разобрал несокрушимого Джеймса ровно так, как учит каждая страница книги на столе: победил, не переступив, взял ступень через собственную боль, никому не переломив хребта. Он исполнил доктрину Сомаэля слово в слово, не прочтя её, потому что учил её не по книге — он с ней родился.

Дальше начиналось то, что на их нищем Пути передают шёпотом, от учителя к учителю, не доверяя бумаге. Род Сомаэля проклят: матери в этом роду умирают родами, а отцы больше не зачинают, и оттого наследник всегда один, и один на поколение выпадает шанс. Больше двухсот лет назад первый огненосец собрал команду — по одному дарованию с каждого из пяти Путей — и вывел её на Тест Высших, где ставкой стояло всё человечество его века. Он не выиграл. Вместо победы он сделал то, что легенда выговаривает с трудом: сложил себя в письмо длиной в столетия и отправил в темноту, не зная, дойдёт ли, а расплатился за отправку кровью рода. С тех пор линия тлела, наследник за наследником, шанс за несбывшимся шансом, пока в квартале Миккон не подобрали безымянного сироту и не дали ему, не ведая, родовое имя. Пока в сироте не занялся огонь, какого не видели век. Пока сирота не пошёл, сам того не зная, страница за страницей, дорогой первого.

— Письмо дошло, — сказал Синкай в темноту, и от собственного голоса по спине его прошёл холод.

Он поднялся к узкому окну. За стеклом лежала ночь, за ночью — купол, за куполом то, что выше. Мальчик сейчас спит счастливым: выиграл турнир, взял дан, освободил девочку, собрал вокруг себя людей — честное, заработанное, человеческое счастье, и Синкай не отнял бы у него ни крупицы. Только профессор Боли знал то, чего не знал чемпион. Рекомендация, которую арена встретила рёвом, наградой не была. Серая чешуя, вручённая под общий восторг, — тоже: Академия, сама того не ведая, уже собирала мальчика в дорогу, а так снаряжают тех, кого провожают на войну, о которой им пока не сказали. Наверх его теперь поведут бегом, ускоренным путём, через самое узкое горлышко Академии, а быстрое восхождение — первое, на что смотрят те, кому нет имени: за взятое быстро приходят спросить, приходят всегда, и срок по таким счетам наступает раньше, чем должник успевает понять, что счастье выдали авансом.

— Вы смотрели сегодня, — сказал Синкай стеклу, за которым, чудилось, вглядывалась в ответ сама темнота. — Весь турнир его огонь тянулся вверх, к вам. Вы ждали его дольше, чем живу я. Дольше, чем тлел его род. — Голос упал до шёпота. — Отсчёт пошёл. Радуйся громче, мальчик. Тебе отпущено меньше, чем ты думаешь.

Высоко над куполом, в вышине, куда весь турнир тянулся огонь, нечто терпеливое, как сама бездна, сместило внимание — на крохотную арену под крохотным куполом, на корпус у самой кромки, на одного спящего человека — и больше внимания не отводило.

А в тесной комнате F7 новый чемпион спал, обняв двух своих рыцарей, и снилось ему, судя по лицу, что-то простое и хорошее. Во сне пальцы его правой руки вдруг перекатились сами — мягко, коротко, одним взрослым движением, каким затворяют за собой дверь дома, где прожили целую жизнь. Такому движению его никто никогда не учил.

Книга первая окончена 07.2026 г.

Благодарю вас, дорогие читатели, за поддержку моего творчества! Не передать словами, насколько меня воодушевляет каждая ваша покупка, награда или просто новый комментарий!

Эти эмоции я передаю вам, через текст книги. Надеюсь, струны вашей души были тронуты заложенными смыслами и вы это почувствовали, как мурашки, бегущие вдоль позвоночника.

Ваш автор.

Второй том серии читать по ссылке: https://author.today/work/617089