Чтение онлайн

Вместе с инженером и группой техников я должен был заблаговременно выехать в Ханькоу, чтобы подготовить аэродромы к приему самолетов, позаботиться о горючем, продовольствии, размещении личного состава. До Цзюцзяна нам предстояло добираться поездом, далее — пароходом. Для сопровождения нам выделили двух китайских офицеров.

В вагоне было настолько душно и пыльно, что мы то и дело утирались мокрыми полотенцами. А тут еще сюрприз с обедом. Предложили ароматный рис, перемешанный с мелко нарезанными кусочками яиц, а ложек не дали. Вместо них — тонкие палочки. Какая уж тут еда — палочками…

В Цзгоцзяи прибыли к вечеру. Там сообщили, что пароход английской компании пойдет на Ханькоу только завтра утром. Устроившись в гостинице, мы со своими проводниками отправились осматривать город. В магазинах поразило обилие фарфора. Причудливые расписные чашки, блюда, вазы, кофейники, статуэтки красовались в витринах и на прилавках.

— Недалеко отсюда находятся заводы по производству фарфоровых изделий, — пояснили китайские товарищи.

Мимо нас прошла рота солдат. Офицер сидел в коляске, которую тащил рикша, и время от времени подавал отрывистые команды. «Какое же чувство единения, духовной близости, общности целей может быть у холеного офицера со стеком в руках и этой серой, забитой солдатской массы?» — подумал я.

Для китайской армии того времени подобные явления считались обычными, и сами китайцы на них просто не обращали внимания. Нас же это буквально коробило. Человек — тягло… Мы не могли представить себе большего унижения.

В любом китайском городе много рикш. Оборванные, полураздетые, они готовы за гроши подвезти вас куда угодно. Да и что рикше остается делать? Другой работы нет, а жить надо: дома голодная семья. Вот и приходится с утра до ночи караулить клиентов.

Мало кто из рикш имел свою коляску. Дорого стоит. Так дорого, что за всю бедняцкую жизнь не нажить столько денег. А за арендованную коляску надо отдавать богачу половину заработка.

Все рикши очень тощие люди. Глаза у них впалые, вены на руках и ногах вздуты. Остановится на минутку запаленный бегом человек, немного отдышится и снова бежит, обливаясь потом. А под паланкином, укрывающим от жгучего солнца, сидит господин и сердито ворчит, а то и понукает беднягу тростью.

Было много случаев, когда рикши предлагали нам: «Давайте подвезу!» Идет за тобой квартал,^другой и просит сесть в коляску. Просит потому, что ему надо заработать для скудного существования. Он хочет есть, этот задыхающийся человек.

Однажды Рычагову стало до того жалко рикшу, который преследовал его по пятам, что он согласился воспользоваться услугами. Не сел в коляску, конечно, а просто положил в нее свою шляпу, а сам впрягся вместе с рикшей. Как же обрадовался бедняк, когда русский дал ему десять долларов!

В другой раз не устояли перед просьбой рикши и мы: Благовещенский, Захаров, Смирнов и я. Рпкша, наверно, впервые в жизни смеялся от души. Чудаки же русские: деньги заплатили, а сами впряглись в коляску и по очереди везут друг друга…

В гостиницу возвратились поздно. Встретили нас учтиво. В порядке сервиса предложили фотографии полуобнаженных женщин: выбирайте, мол… И здесь, таким образом, человек был попросту товаром. Разумеется, никому из нас и в голову не пришло воспользоваться этим сервисом…

Кстати, не могу не упомянуть и о таком случае. Месяца через два после того, как мы прибыли в Наньчан, предприимчивый брат генерала Мао предложил осмотреть «заведение специально для советских летчиков».

Мы еще не были хорошо знакомы с китайскими порядками и довольно бесцеремонно выдворили этого господина. Узнав об этом, полковник Чжан рассмеялся и вызвался проводить нас на экскурсию в это «заведение». Ради любопытства согласились пойти. Встретила нас пожилая, не в меру располневшая хозяйка. Отвислые щеки ее лоснились жиром. Раскланиваясь, она провела нас в зал, где за стойкой подобострастно улыбался молодой с впду буфетчик.

— На втором этаже, — щебетала бандерша, — роскошные комнаты, а внизу ресторан, зал для танцев.

Стены зала были увешаны гравюрами, картинами, национальными вышив — ками, с потолка свисала богатая лю стра, окна зашторены тяжелыми цветными драпри. Пока мы рассматривали убранство зала, в дверях показались, кокетливо обмахиваясь веерами, молодые женщины. Мы сразу все поняли и, вежливо попрощавшись, направились к выходу. Удивленная «хозяйка» посмотрела на нас, как на чудаков, пожала своими полными плечами и, рассыпаясь в любезностях, проводила до крыльца.

Через две недели «за отсутствием клиентуры» заведение было закрыто, и мы организовали там общежитие для технического состава.

…Итак, на следующее утро мы отправились пароходом в Ханькоу. Янцзы поражала своей величавостью и стремительным течением. По ней сновали тысячи джонок. Река была не просто транспортной артерией, она кормила и поила бедняков.

Судно шло медленно, время от времени пугая гудками утлые джонки. Вскоре нас пригласили на обед. Английская фирма, в ведении которой находился пароход, предусмотрела все, чтобы пассажиры не испытывали неудобств. Просторный зал ресторана имел широкие окна, и отсюда можно было любоваться проплывающими мимо берегами.

На обед все клиенты должны были приходить одновременно — таков порядок. Блюда подавали быстро, их было много, но порции мизерные. И еще быстрее эти блюда убирали, независимо от того, съедена порция или нет. Такая форма обслуживания вызывала у нас улыбку.

Устроившись в Ханькоу в японском квартале, где в связи с войной не осталось ни одного японского жителя, мы чувствовали себя несколько отрешенно. Множество домов — и ни души. Впрочем, днем мы там почти не бывали. Едва поднимется солнце — мы уже спешим на аэродром. Надо проверить, достаточны ли запасы бензина, боеприпасов, подготовлены ли помещения для жилья, столовые. На это ушли не одни сутки.

И вот вечером 30 мая небольшими группами на малой высоте стали прибывать наши истребители. А на рассвете, как и планировалось, прилетели остальные. Всего на аэродромах Ханькоу собралось более ста «ястребков». С летчиками мы провели беседы, заблаговременно определили порядок действий, составили боевые расчеты — в то время это было очень важно: без радиосвязи командирам групп трудно руководить подчиненными в бою.

Наконец все готово. Экипажи у самолетов. Время тянется томительно медленно. Возникают сомнения: а вдруг японцы не прилетят? Не ошибочны ли сведения, которые мы получили? Тогда вся эта затея окажется никчемной.